Общество практикующих психологов "Гештальт-подход", программа Московский Гештальт Институт
Ростовское сообщество гештальт-терапевтов
Сайт психологов и психотерапевтов Юга России, работающих в гештальт-подходе
Ростов-на-Дону Краснодар Сочи Армавир Ставрополь Владикавказ Астрахань Волгоград Пятигорск

Библиотека / Лекции / Лекция о роли языка в гештальт-терапии (А. Теньков). Большой Черноморский Интенсив-2008.


Я вчера говорил о таком умном слове, как «редукционизм». Редукционизм – это упрощение, когда мы, имея дело со сложной системой, пытаемся ее описать в категориях более простой. Например, если мы имеем дело с отношениями, пытаемся описать это через индивидуальные психологические качества. А это не удается. То есть, психически по отдельности люди могут быть вполне достойными, но вдвоем – у них какие-то странные отношения, диалог не налаживается. А если еще третий появляется, свидетель, то тут появляются совершенно новые феномены, которые точно к индивидуальной психологии несводимы. Если появляется ребенок, то по отдельности мужчина и женщина, может быть, были и хорошими людьми, но в присутствии третьего происходит нечто. Так вот и клиент с терапевтом вдвоем вполне какие-то отношения, а появляется свидетель – хрясь, и что-то изменяется.
Это к тому, что люди являются феноменом, связанным с языком. У французского психоаналитика Лакана есть фраза, которая по-разному переводится, но то, что я помню – что бессознательное структурировано как язык. То есть, на каком языке человек говорит, такое у него и бессознательное, для аналитика это равно психике. Если у человека для описания реальности есть две категории – «колбасит» и «плющит», то у него такое бессознательное. Другого нет. А если у него лексикон, как у Александра Сергеевича Пушкина, у него такое бессознательное примерно.
И когда мы встречаемся в диалоге, главная трудность, но и интерес – это трудности перевода. Иногда говорят – давайте искать общий язык. Если буквально эту фразу понимать - это страшная история, их всегда все-таки два. И они могут друг друга искать, и время от времени встречаться. Но тема связана с переводом одного языка на другой.
И, видимо, действительно, у женщин один язык, у мужчин – другой. Но даже у мужчин разный язык. То есть, слова одни и те же, а смысл, наполнение – разное. Если мы автоматически переводим, то мы часто ошибаемся. Когда кто-то говорит «люблю», хорошо бы уточнять, что он имеет ввиду. Может, он так любит или вот так любит, или еще как-то. Или она, если любит, то кормит. И он так растет, растет в размерах. Или еще что-то такое делает.
И в терапии важно быть в этом смысле не умными и не приличными, а уточнять смысл Для построения диалога нужно уточнять смысл. То есть, выяснить, как структурировано бессознательное данного человека. И выяснится, что каких-то реальностей у нее нет, а у меня нет некоторых реальностей, которые есть у нее. В силу личной истории нет некоторых реальностей у кого-то. А у кого-то они есть, и они как-то еще и названы.
Наша физиология, наша тело – это вторичная физиология. Это не то, что было дано от природы. Это то, что уже было структурировано чьим-то языком. Или не структурировано. То есть, либо родители некоторые мои переживания называли, желательно верными словами, либо не называли. И тогда получается, ребенок, а потом уже и не ребенок, либо может словами говорить, либо ему нужно формировать симптомы. Вот, он не может сказать, что мне что-то отвратительно, поскольку говорили, это нехорошо, если мама что-то приготовила, ты должен съесть, потому что это мама готовила. А сказать «мама, это отвратительно», если у меня нет этого слова, связанного с отвращением, неприязнью, тогда мне приходится тупо отравляться и тошнить. То есть, тогда отвращение – сразу в симптом. И задача в терапии – верно называть симптомы. Тогда ими можно управлять, если это правильное слово. Но слово нужно найти, и некоторые слова помечены как неприличные, то есть, включается морализаторство.
Здесь мы встречаемся с тем, что Перлз метко отметил, как три жизненных философии. Одна – это морализаторство, шуддизм, как должно быть. То есть, кто-то знает, как должно быть. У него есть набор правил, запретов. Это пришло к нам из иудейской культуры. Там есть специально обученные люди, которые знают, как должно. Терапевт – это не раввин. Мы не занимаемся моральной частью отношений людей. И свободны в языке.
Вторая жизненная философия связана с эбаутизмом, ну – люди, которые могут о чем-то поговорить. Мне стыдно признаться, но я в последнее время все больше к этим людям отношусь. Я этим не занимаюсь, не практикую, но поговорить могу. Терапевту тоже есть запрет говорить о чем-то. Потому что одна история – это пережить опыт насилия, а вторая – о нем рассказывать кому-то. Если женщина мне рассказывает о том, что кто-то над ней совершает насилие, я задумываюсь – а я кто после этого? Разные варианты – либо мне с ней так же обходиться, как она привыкла, либо ее спасать. Но оба варианта тупиковые. Язык – это не то, что «о чем-то поговорить». А что-то донести другому.
Третья философия – это диалог, экзистенциальная феноменология. То есть, проживание чего-то в этот момент и способность описать некоторый феномен моего состояния, моих отношений и донести до другого. В терапии мы поддерживаем прямое выражение от одного человека к другому. И здесь трудности перевода, потому что кто-то говорит на богатом русском языке со всем спектром лексики и словаря, а кто-то говорит на каком-то урезанном русском языке. Тогда получается, что в диалоге мы учимся языку друг друга. Когда есть опыт длительных отношений, мы обучаемся этому друг у друга. Но для этого нужна открытость, риск. Чтобы изучить чужой язык, нужен риск. Поскольку если я изучу чужой язык, я изменюсь. Мое бессознательное будет переструктурировано. И вы можете посмотреть, сколькими языками вы владеете. И тогда – спектр тех отношений, которые вы можете выстраивать. И в жизни иногда происходят ситуации, когда для выживания необходимо выучить некоторый язык.
Так что диалог, лексика и описание жизненной реальности – это то, что мы осваиваем, и в терапии в том числе. То есть, когда я замечаю какое-то телесное проявление, я его поддерживаю, усиливаю у клиента, а затем мы с ним ищем слово – что это? Такое, которое приемлемо для клиента. А в слове уже заложен прагматический эффект. Человеческая коммуникация всегда прагматична. И когда люди говорят, что они говорят просто чтобы поговорить – я в это не верю. Я знаю, что они хотят добиться какого-то эффекта. Вопрос – от кого, какого и какими средствами. И некоторые средства мне не нравятся. Тогда я принимаю человека с его желаниями и говорю – да, ты вправе этого хотеть, но вот так вот я тебя удовлетворять не буду. Давай начинай говорить по-другому – яснее, прямее. А главное – ответь за разговор, ответь за свои слова. А то такой эффект, что слово-то чего – ну сказал и сказал. Нет. За слово нужно ответить. И это тоже диалог. А чем ответить, как – это интересная история. И здесь открывается огромный спектр построения диалога. В каких-то культурах обозначено, что довольно слабое существо может так доходчиво объяснить сильному существу, что это сильное существо, будучи взято на понт, смотается и откатится. Эта способность к хорошему посланию очень важна для терапевта. Послание должны быть ясное короткое, недвусмысленное.
Вопросы – это косвенное послание. За вопросом всегда читается ответ. На втором-третьем шаге понятно, к чему человек клонит. Другое дело, что в ответ вы получите прямой ответ. Что либо с вами не согласятся, либо вас пошлют. Но это тоже вариант. Тогда зайдете с другой стороны и сделаете еще один заход с другим посланием.
Поле языка меняется, и меняется очень быстро. И мы даже не замечаем, как некоторые пласты реальности уходят, их больше нет. А что-то появляется. Смысл терапевта – исследовать, какие реалии языка, на котором говорит этот человек, уже отпали. Тут еще такая тема, связанная с развитием личности. Хорошая гипотеза, я по себе это понимаю, что с возрастом развитие – это не прибавление чего-то, а отказ от чего-то. Вот этого у меня уже не будет, и этого не будет, и этого, да и это лишнее. Когда-то в юности были гигантские мечты, сколько женщин надо, потом понимаешь – не надо. Принимаешь собственные ограничения. В терапии мы часто помогаем принять человеку то, что ему хорошо бы вообще-то отказаться от чего-то. Стать самим собой, а не представлять, что ты – кто-то другой.
Отрывки из лекции
Опубликовано: 2008-12-21 16:47

Gestalt-rostov.ru - 2008 (c)
Created by LinkXP
Powered by Seditio
На правах рекламы: