Общество практикующих психологов "Гештальт-подход", программа Московский Гештальт Институт
Ростовское сообщество гештальт-терапевтов
Сайт психологов и психотерапевтов Юга России, работающих в гештальт-подходе
Ростов-на-Дону Краснодар Сочи Армавир Ставрополь Владикавказ Астрахань Волгоград Пятигорск

Библиотека / Лекции / Лекция о страхе и соблазне (А. Теньков). Большой Черноморский Интенсив-2008.


Гештальт-терапия для меня интересна тем, что это некоторая практическая философия. Это философия, в основе которой заложен способ восприятия и описания мира через полярности, через противоположности, через принципы дополнительности. Это, конечно, придумали не гештальтисты, а давным-давно на Востоке умные люди, но все-таки в гештальт-терапии всегда есть такие понятия, как фигура и фон.
И часто мы замечаем фигуру и игнорируем фон. Вот, например, такая эмоция, о которой многие говорят, как страх. Но не принято говорить прямо – я боюсь, а говорят – мне здесь не до конца безопасно. Если отбросить все отрицания, то тогда говорят – я боюсь, мной владеет страх, мне страшно. И ситуация страха наиболее сильна в присутствии другого человека. Поскольку нет ничего страшнее для одного человека, как другой человек. Кошки, львы, носороги – это не так страшно, как другой человек. И иногда человек, отличный от нас страшен, а иногда – похожий на нас страшен. Вот так иногда заходишь на какой-то сайт и обнаруживаешь – Александр Теньков. Так вздрагиваешь – с чего бы это? Потом читаешь – директор по финансам микояновского мясокомбината. Успокаиваешься.
И то с чем мы сталкиваемся, формируя отношения – это страх. И дальше – вокруг страха много интересного. Если мне страшно, то как с этим обойтись. Ну, самое простое – этот страх спроецировать, вынести вовне. То есть, напугать другого. И вот на эту мысль как раз навела меня Наташа Кедрова – о том, что в начале любого контакта мы пугаем друг друга. И интересно, как мы пугаем друг друга, чем. Много способов. Например, отношения мужчины и женщины. Как женщины пугают мужчину? Некоторые – преувеличенной стимуляцией. Какие-то увеличенные глаза, губы такие, побольше, какое-то образование очень большое, кругозор широкий. Что-то такое, чтобы мужчина вздрагивал и пугался. Мужчина тоже может напугать женщину тем, что у них такие чистые понты. То, что называют, например, интеллектом. Когда он может как-то умно о чем-то говорить. Это может пугать женщину, она может понимать только одно – он умный. Как-то так падает, мужчина думает, что от интеллекта – а это просто нравится голос, которым он это произносит. Просто тембр нравится, а то, что он говорит, ей совершенно безразлично.
Соответственно, в отношениях клиента и терапевта, если это стационарные условия – как терапевт может напугать клиента? Он может вывесить все свои сертификаты. Клиент заходит – о! Но смогу ли я оплатить все это образование? Ну а клиент может напугать терапевта какой-то страшной историей из жизни. У каждого есть своя любимая история – как я хотел убить маму или какая-нибудь история о раннем насилии. Разные страшные истории есть.
Как профессионалы, коллеги могут пугать друг друга? Тоже много способов. Ну, рассказать, у кого сколько клиентов. Или кто сколько берет с одного клиента. Разные способы пугания.
А вторая часть – это то, чего мы пугаемся. То есть, у каждого есть некоторая сфера, которой мы любим пугаться.
Вот эта история страха – она достаточно изучена, много книг этому посвящено. И это тема достаточно приемлемая – прийти и рассказать терапевту то, чего я боюсь. Или как-то его напугать. А интересная для меня тема – а что в фоне? То есть, что страх скрывает? Когда фигура страха приковывает внимание, тогда мы не замечаем, на каком фоне этот страх находится. Потому что когда пугаешь, когда пугаешься, то что-то остается в фоне, и это не легализуется. Это некоторое важное отношение, которое не проявляется. Оно реально питает этот страх, наполняет его энергией. Поскольку фон всегда наполняет энергией фигуру. Например, политические фигуры питаются фоном, который не всегда проявляется – некоторыми спонсорами, которые реально эту фигуру накачивают финансами. Или люди, которые голосуют за эту фигуру. Но они всегда в фоне. Какая-нибудь яркая женщина, со вкусом одевающаяся, на «Бэнтли», а в фоне – какой-нибудь невзрачный мужичок такой, какой-то бизнес туда-сюда, ни вкуса у него тонкого, ни обаяния – он в фоне.
И к страху – что же в фоне? Загадка. Это загадка и для терапевта, и для тренера. А что в фоне, когда люди пугаются, пугают, боятся, рассказывают страшные истории? Что за отношения они пытаются установить? Что нельзя назвать? Потому что бояться –прилично. А вот что-то другое, то, что в фоне – неприлично. У меня есть гипотеза о фоне. Что важные отношения в человеческой жизни - соблазны, малая форма соблазна – интерес, любопытство, способность возбуждаться, интересоваться. Как у ребенка. На примере ребенка видно, что он всегда находится между двумя этими полюсами – соблазном что-то исследовать и страхом с чем-то столкнуться, всегда видно эти два противоположно направленных вектора, которые управляют его интересом. И все задача родителей – какой вектор они поддержат, способность соблазняться или способность бояться. Легче, конечно, ребенка научить бояться. Так, чтобы ребенок как только чего-то захотел, заинтересовался – сразу испугался и остановился. А то ведь – куда же его все эти соблазны поведут? Неизвестно же, до чего дело дойдет.
Так и мы – в терапевтических отношениях. Боремся между интересом и страхом. Если клиент что-то рассказывает терапевту, то у того два варианта – либо соблазниться на некоторую историю и проявить любопытство, либо испугаться и проигнорировать эту историю. И переключиться куда-то в другое, более безопасное место, нейтральное. Где ни страха, ни интереса – скука одна. Какие-то разговоры о чем-то. Ну, например, если говорят о сексе, то понятно, что секса не будет. Если говорят о еде, то, видимо, кормить не будут. Если, например, женщины на группе начинают рассказывать умные вещи, то я понимаю, что ничего интересного здесь не будет, поскольку они демонстрируют свои слабые и неинтересные части. Они думают, что у них есть интеллект, что они умеют думать. Нет, некоторые правда умеют. Но это такие, отвлекающие маневры. Чтобы страшно не было. И понятно, что умными разговорами редко кого какая женщина соблазнит. Это касается точно так же и мужчин. Если они заводят умные разговоры, то, скорее всего, чего-то другого уже не произойдет. То есть, понты будут, а все остальное – вряд ли.
Вот и получается, что мы колеблемся между страхом и соблазном. И в терапевтических отношениях пытаемся простроить некоторые правила, рамки – как бы так соблазняться, но безопасно. Как бы такие отношения – страшные, но безопасные. И терапевтические отношения как раз и строят границы. Например, временные – да, я буду присутствовать с тобой, но только 45 минут. Эти временные границы обеспечивают как раз рамки – сколько мы можем бояться, сколько мы можем соблазняться. Никакого физического насилия. Это очень важно. Поскольку часто соблазн так велик и страх так велик, что энергия накапливается и тогда действия очень неточны. То есть, энергии много, направление неверное, и могут происходить травмы. Не психические. Поэтому физического насилия не нужно. Терапевту подставляться под отреагирование не рекомендуется.
Что еще про вот эту встречу полярностей страха и соблазна в терапевтических отношениях. Запрет на двойные отношения. То есть, если мы находимся в терапевтических отношениях, то мы не развиваем никаких других. Чаще всего говорят, что не развиваем сексуальных отношений. Не рекомендуется, действительно. Но еще важнее, что мы не развиваем экономических отношений. Если клиент берет у терапевта взаймы крупную сумму. Или оформляет на него кредит. Или терапевт оформляет кредит на клиента. Ну а почему бы и нет – мы же доверяем друг другу.
Тут действительно важная часть – доверие. Доверие как минимальное проявление способности соблазняться. Доверие в отношениях. Не доверчивость, а доверие. Доверие – это способность что-то дать другому или попросить и способность получить обратно. Некоторая способность открываться. И то, что нужно терапевту для работы – некоторый уровень доверия, как говорил Перлз. Минимум. Много не нужно. Это очень важно. Эта способность доверять у человека в течение жизни действительно как-то оттормаживается. Потому что вроде бы – я кому-то что-то доверил, а он отверг, и тогда больше никогда.
И тогда получается, что мы живем в культуре, которая живет на трех лозунгах – не верь, не бойся, не проси. Но это лозунги зоны, это принципы зоны, которые перенесены на большое пространство. Не нужно уже проволокой никого огораживать – и так не верят, не боятся и не просят.
А человеческие принципы – и верь, и бойся, и проси. Это то, что необходимо в любых отношениях . Но верить как раз в том смысле, что доверить другому. И не нужно доверять все сразу. Иначе другой человек может не вынести. Зачем мне все тайны души другого человека? Для меня это может оказаться невыносимо. И очень ограничивать меня в отношениях. Я, может быть, готов вынести часть его истории. Как терапевт или как человек.
Бояться тоже стоит. Но бояться в том смысле, что опасаться. И знать, чего бояться. Стоит бояться клиента – мало ли, какие у него побуждения. Да и терапевт может оказаться странным человеком. Настроение у него нехорошее, как-то ночь не заладилась. Или вообще в жизни что-то не то. Ну, скажет что-то. Но терапевт ограничен тем, что он говорит. Иногда может с разрешения клиента дотрагиваться до него. Может еще что-то делать. Гештальтист свободен – он может и давить от клиента и еще какие-то эксперименты проводить. Но желательно в этих экспериментах также опасаться.
Бояться стоит. Но бояться в плане исследовать, а чем страшен этот человек. Ведь интересно, чем он пугает.
К этой же теме страха и соблазна – просить. Если я соблазняюсь, а соблазн находится в моем восприятии, в моей способности что-то ценить. Это особенности восприятия – кому какие формы нравятся. Если я соблазняюсь, наделяю некоторого человека какими-то качествами, выделяю в нем некоторую форму, интересную мне, то следующий шаг – я могу, конечно, всматриваться в этого человека, надеясь, что силой мысли, каким-то горящим взором своим я донесу до него свое желание. Но практика показывает, что можно долго пялиться на объект желания. Попросить. Конечно, этот жест очень сложен. Что-то спина не гнется, рука не протягивается. Вот схватить что-то – это да. Но если ты руку протянешь – то увидят твою руку, линии какие-то, еще что-то. Плюнуть могут. Камень положить. Но есть вариант, что все-таки хлеба дадут.
Просить – это важно. Не спрашивать, а просить. Часто люди вместо того, чтобы просить, спрашивают. А можно ли это, а можно это, а это зачем?
Хорошо бы клиенту, придя к терапевту спрашивать, а чего нельзя делать с вами? А терапевту хорошо бы сразу сказать – со мной нельзя делать этого, этого и этого. То есть, просьба и возможно просить очень важны.
Вот и получается, что клиент, приходя, пытается что-то получить. Но не просит этого впрямую, а применяет окольные пути. А терапевт тоже прямо не говорит, как его нужно просить.
Но вот все-таки способность соблазняться, то есть, видеть красоту, видеть хорошие формы, создавать хорошие формы – это важное качество. И оно не связано ни с интеллектом, ни с возможно эмоциями. Это некоторая эстетическая способность. Как она нам дана – неизвестно. Опять же, в каждом мужчине есть чувство ритма – нужно только разрешить. Так и в каждом человеке есть чувство прекрасного, хорошей формы. Нужно только разрешить. Но здесь это сложно, поскольку не у кого просить разрешения. Потому что найти человека, который бы разрешил – терапевт не тот человек. Он лишь покажет, как ты себе чего-то не разрешаешь. А применительно к реальным историям – это то, что легче просить прощения, чем разрешения. Это уже тема следующая, исследование границ. То есть, если ты будешь просить разрешение, то это долгая история. А если действительно возьмешь что-то, то, может, тебе по рукам дадут. А может, и съешь. Ну скажут, что это не твое. Скажешь, извините, был не прав, погорячился. Вот на этой оптимистической ноте я бы остановился сегодня.

Опубликовано: 2008-12-14 19:54

Gestalt-rostov.ru - 2008 (c)
Created by LinkXP
Powered by Seditio
На правах рекламы: