Общество практикующих психологов "Гештальт-подход", программа Московский Гештальт Институт
Ростовское сообщество гештальт-терапевтов
Сайт психологов и психотерапевтов Юга России, работающих в гештальт-подходе
Ростов-на-Дону Краснодар Сочи Армавир Ставрополь Владикавказ Астрахань Волгоград Пятигорск

Библиотека / Лекции / Лекция об условиях существования и творческом приспособлении (Даниил Хломов). Большой Азовский Интенсив-2007.


…в общем, на этой территории, где живут дураки, что-то так гештальт стал распространяться. Интересная, однако, закономерность. Похоже, что каким-то образом, есть некоторые особенности, которые позволяют этим дуракам, нам с вами, именно таким способом заниматься психотерапией. Но это, впрочем, вполне закономерно. Почему? Ну, например, следующая хорошая картинка. Возьмем, к примеру, Вену начала века и такой классический психоанализ, когда клиент приходит каждый день, в одно и тоже время в славном городе Вене к своему психотерапевту на один час, ложится на кушетку, что-то говорит, а, наоборот, аналитик ничего не говорит, и потом уходит. На следующий день опять – приходит, ложится, говорит, опять уходит. Так, в принципе, и проходит время. Плохая ли это система? Отличная, я бы сам так хотел очень. Только, например, в Москве практически невозможно. Потому что если живешь в каком-то одном районе Москвы и добираешься в другой район Москвы, то это не то, что каждый день пришел к психоаналитику на час, а где-то три часа в пробках. Час зато полежал. Потом опять три часа в пробках. И так каждый день. В общем, получается, деятельность не слишком хорошая. Уж очень сильное напряжение, такое, психотическое будет наблюдать аналитик и не очень это напряжение как-то вообще корригируется аналитическими методами. То есть, вряд ли перенос разовьется просто после трехчасовой пробки. Еще много условий, относящихся тоже к нашей жизни. Ну, например, такая реальность, что культурный уровень у нас, в общем, как ни странно, достаточно близкий. То есть, действительно, за счет распространенности русского языка, чего в Европе, единого языка, не было – и культурные различия между областями гораздо больше. То есть, культурные различия между Бельгией и Францией гораздо больше, чем у нас здесь между Дальним Востоком и Львовом. Потому что и на Дальнем Востоке, и во Львове люди читали приблизительно одни и те же книжки. И хотя сейчас утверждают, что мы совсем иные, ну надо же как-то в сторону европейского разделения стремиться дуракам, но, тем не менее, общность гораздо больше. Еще одна особенность культурная, относящаяся так же к славянской культуре, которая была описана ходячим Эриксоном. Ну, сноска. Эриксонов была два. Один ездил на колесах таких, а другой ходячий был. Вот ходячий из них правильный. Один из них Эрик Эриксон, это который ходячий, а колясочник – это Милтон Эриксон. Вот он неправильный. По поводу правильного Эриксона. У него довольно много было посвящено особенностям воспитания детей, традициям и так далее. И вот он описывал как определенную славянскую традицию воспитание людей в визуальной культуре. То есть, с тем, чтобы гораздо больше была развита именно визуализация. То есть, с тем, чтобы люди больше замечали глазками, чем описывали словами, чем логически как-то обосновывали как-то и так далее. И в этом смысле, это так и остается. То есть, действительно, славянская культура в основном визуальная. В большей степени визуальная, чем какая-либо другая. Я уж не говорю об ужасной культуре запахов, обонятельной. По понятным причинам тоже. Мы же живем в холодном климате. Даже вот этот климат по каким-то средиземноморским принципам – холодный. И в этом самом холодном климате как-то запахи не очень распространяются. Я не знаю, были ли в тот момент, когда начинает оживать тундра, оттаивать. В общем, пахнет отвратительно. Слава богу, народы Севера от этого совсем не страдают. Потому что все запахи находятся в замороженном состоянии. Ну то есть, есть какие-то особенности, относящиеся к людям, живущим вообще на этой территории. И, в частности, некоторые из этих особенностей, обусловливают распространение совершенно определенных способов работы. Ну, например. Тот же психоаналитический способ работы связан с тем, чтобы произвести баланс аллопластического и аутопластического приспособления… Зачем я это сказал? Я просто уловил, что сказал слова, которые могут быть не очень понятны. Значит, аутопластическое приспособление – это когда я сам себя меняю. Аллопластическое приспособление – это когда я меняю окружающую среду. Так вот, в разных условиях существует разный баланс аутоплстического и аллопластического приспособления. И в этом смысле в наших условиях вот этот баланс аутопластического приспособления должен быть несколько ниже, чем аллопластического. Потому что вообще-то все вокруг для жизни приспособлено плохо. Ну посмотрите, где мы сидим сейчас, когда лекцию рассказываем. Какие условия для этого? Они такие своеобразные весьма, мягко говоря. То есть, мы, в общем, как-то к ним приспособились, но вообще по делу нужно приспосабливать это окружающее пространство под наши потребности. Мы можем приспосабливаться к дорогам, на которых ездим, и как-то я начинал покупать разные машины, а сейчас больше думаю, что нужны здесь внедорожники, потому что все равно дорог здесь не будет. Вот это вариант аллопластического приспособления. То есть, я и какие-то те механизмы, которые и меня есть, приспосабливаюсь к окружающей природе, к тому, что не переделаешь. А то, что касается Вены начала века, то там, конечно, было более полезно аутопластическое приспособление. То есть, когда сам себя меняешь. Потому что то, что вокруг , было достаточно стабильно. Потому что действительно имело смысл устраиваться на хорошую работу. Потому что это стабильная структура. Было вполне полезно сотрудничать с государством, потому что это государство жило больше, чем я. А тут как-то с этим очень сложно. И в общем, те люди, которые пытаются приспосабливаться такими способами, европейскими, постоянно проигрывают. Потому что похоже, что в наших условиях приходится действительно приспосабливаться с тем, чтобы больше изменять окружающую среду. Если мы меняем окружающую среду – это более энергозатратный путь, чем путь изменения себя. Как правило, то, что касается изменений себя – это занятие может быть мало энергозатратным. Что плохо. Поэтому многие люди, когда себя меняют, они одновременно сопротивляются своим изменениям. Практически все. Потому что у нас существует такое явление, как некоторая константность себя. А именно – я себя стараюсь поддерживать в том же приблизительно виде. С теми же привычками, употребляя приблизительно то же самое, и так далее, и так далее. Конечно, мне хочется чего-то нового. Но желательно, чтобы этого нового было ограниченное количество. Потому что если его оказывается слишком много, то с тем, чтобы мне это новое переработать и ассимилировать, общем, приходится производить очень большую работу. И каждый раз по новому ориентироваться. Причем не важно, хорошее ли это новое, или плохое это новое. Ну, в качестве примеров жизненных - я знаю большое количество людей, которые резко сменили условия жизни с достаточно обычных наших условий жизни, к которым они были приспособлены на условия жизни более хорошие. Но в общем, по той статистике, которая у меня есть за последние 15 лет, на продолжительность их жизни и состоянии здоровья это отразилось плохо. То есть, иначе говоря. Живет здесь человек более или менее нормально, обустроил здесь свою систему, потом в какой-то момент решает, что у него денег достаточно, чтобы перебраться в Калифорнию. В той Калифорнии хорошей он живет 2-3 года. Просто по той причине, что все это, конечно, прекрасно, но мы приспособились к тому, чтобы действовать здесь, и у нас здесь есть некоторые определенный баланс, наш поведенческий, энергетический баланс, и так далее, и так далее, подстроенный определенным способом. Поэтому то, что касается плохих изменений и хороших – это все равно изменения. И каждое изменения требует приспособления. А приспособление оказывается достаточно непростым делом. Это не к тому, что не надо улучшать свою жизнь. Конечно надо. Но не скачкообразно. Потому что любой скачок – это слишком большое нарушение. А у нас, тем не менее, те изменения, которые происходят в нашей жизни, они тоже получаются достаточно резкими. То есть, те изменения в укладе жизни, которые произошли с 80-х годов до нашего времени, где-нибудь за 25 лет, они конечно очень сильно изменили и привычки людей, и особенности их поведения и разбили массу всяких систем. То есть, иначе говоря, мы живем сейчас в очень сильно переходное время. Приблизительно в такое же переходное время, как оно было в 60-е годы в США. Там были другие причины для такого бурного роста и изменения уклада жизни. И те изменения, которые там произошли, так же вызвали появление и поддержку гештальт-терапии как одной из систем, которая позволяет приспособиться к достаточно резким изменениям. За счет чего приспособиться? За счет активизации, за счет работы со способностью к творческому приспособлению. То есть, пока мы живем в относительно стабильном мире, и все более или менее известно, о том, как что делать, то для того, чтобы нам приспосабливаться, достаточно иметь хорошие привычки. Хорошие навыки. Эти хорошие навыки могут быть написаны в книжках, их можно прочитать, выучить и вести себя соответствующим образом. Соблюдать определенный дресс-код, то есть одевать в нужные места нужную одежду, и так далее. Обозначать как-то, что годится, что не годится. Определять по некоторым приметам тех людей, с которыми я могу разговаривать – люди моего круга, и тех людей, с которыми я не могу разговаривать, которые уже относятся к другим системам. То есть, в стабильном обществе это все работает. А вот в обществе нестабильном, то есть том, которое сейчас у нас присутствует, постоянно приходится вычислять – то, что я делаю, это вообще разумно или нет. То, как я себя веду – это имеет смысл так делать или нет? Буквально во всем. И в жизни, в личной, и в ведении бизнеса, потому что многие-многие особенности, многое в жизни людей изменилось. И тогда получается, что каждый раз нам нужно останавливаться и приспосабливаться творчески. То есть, решать – а вот поступать таким способом или нет. Добавить что-то? Как двигаться? Изменить какие-то свои привычки. Ну, например, такую привычку, которая достаточно часто встречалась, которую я видел у людей. Это то, что уж если я там собрался пойти в ресторан – ну уж значит пошел в ресторан. А такое поведение, что я пошел в ресторан, потом посмотрел меню – нет, слишком дорогой ресторан, я закрываю меню и ухожу оттуда. Оно абсолютно для нас позор такой. Я ж вообще такой крутой в ресторан пошел. Абсолютно нормальное поведение для людей с любым достатком в Европе и Штатах. Потому что действительно, если это самое заведение держится на обмане, откровенных приписках – никто туда не пойдет. Одна участница нашей группы рассказывала такой эпизод. Она живет в Ирландии, у нее муж ирландец, и она встретилась с какими-то знакомыми в Москве и пошла в какой-то ресторан. Так вот муж абсолютно не понял те счета, которые пришли по кредитной карте, по оплате ресторана. Он звонил, переспрашивал – что, правда такие цены? Вы вообще смотрели, куда шли? То есть, это ненормальное место. У нас таких мест полно. Но если привычки работают, то они работают. Когда первый раз приехали работать в город Пермь, в Москве опять-таки уже ресторанная система существовала, и туда ходили, чтобы пообедать. Но вот дернул нас черт пойти в ресторан в Перми в тот момент. Потому что он был устроен советским способом. То есть, люди шли туда не для того, чтобы есть. Еда там была жалкая и несъедобная. В основном надо было как-то сильно выпендриться. А чтобы просто поесть – ну как-то это не было предусмотрено, люди в основном питались дома. И таких привычек полно. То есть, что-то, что мы определяем для себя по прежнему опыту или по тому опыту, который есть, как обычная вещь, вдруг оказывается неработающим.
Обратная картина. Приезжали тут из Италии Маргарита Спаньолла-Лобб с сыном. И они решили сделать такую обычную штучку, которую они сейчас уже год приблизительно в Европе делают. То есть, когда приезжают в страну другую, то они покупают карточку, обычную телефонную, вставляют в компьютер и выходят в Интернет. И в этом никаких пробем нет. Так вот у нас такого сервиса еще нет. То есть, в этом смысле, через год как раз это будет легко. А сейчас пока есть такое реальное отставание. И вот эта привычка, она уже не работает. То, что касается каких-то привычек, когда они происходят в путешествии – это еще полбеды. Поэтому, например, когда мы собираемся сюда, и когда мы говорили про этот интенсив, то вообще по-хорошему всех предупреждали, что условия здесь чудноватые. Странноватые условия. Если кому-то хочется условий более стандартных, то это, например, в Одессе. Там более как-то уже цивилизованно. Но тем не менее, люди, когда ехали, они приготовились к тому, что это переезд, новое место, какие-то здесь новые условия. Но это полбеды. Потому что когда ты едешь, ты можешь это контролировать. Но вот когда у тебя все меняется – это очень сложно. А в течение последнего времени все вокруг менялось много-много много раз.
Я как-то в результате длительной такой психотерапевтической деятельности совершенно убежден, что основной проблемой в том случае, когда люди решают расстаться, разводы и так далее, это вообще вирус определенный, разводы, как –то заражаются друг от друга. Больше женщины, но мужики тоже заражаются. И то, что касается этого вируса , основная проблема – это не страстная любовь, с которой нужно что-то делать, а привычка. Потому что привычку труднее всего нарушать. И привычка важнее всего в этом деле. Потому что если привычки меняются, тут начинается масса всяких сложностей. Все время нужно приспосабливаться, что-то придумывать, а это – тревожное мероприятие. Тоже самое случается, когда два человека встречаются, пытаются друг к другу приспособиться. Сначала у них есть какие-то ожидания. И, в общем, если люди достаточно критичные, то есть, не являются психопатами и психотиками, то тогда, после того, как они встречаются и обнаруживают, что они могут разговаривать на одном языке и понимать друг друга, то они этому радуются. То есть, в общем, все нормально. Вот это то, что касается первой встречи с терапевтом. То есть, если она вас не порадовала, то проверьте, все ли у вас в отношении психотики, в отношении психопатичности. Может быть, есть какой-то перебор на сегодняшний момент. Поэтому в общем в течение первой встречи возникает некоторое облегчение, связанное с тем, что тоже человек и как-то понимает. А дальше, на первый план выплывают различия всякие. Потому что человек-то человек, а понимает тоже что-то по-своему. И одно и тоже слово, и одно и тоже понятие может обозначать разное совершенно. И что-то, что является хорошим для одного человека, для другого человека является не очень хорошим. Мало того, если мы берем специалиста, то специалист – это человек, который вообще видит мир очень парадоксально. То есть, например, специалист, который работает с больным с психозом, считает что хорошо, понимает, что хорошо, если есть много возбуждения, если есть какая-то продуктивная симптоматика, бред, галлюцинации – очень хорошо если это есть. А если этого нет, а человек вялый, пустой, послушный – это очень плохо. То есть, с точностью до наоборот в сравнению с бытовыми каким-то показателями. Это знаете, как тоже в отношении многих болезней. Для человека плохо, если болит. А для доктора – хорошо, если болит, значит нормально, а вот если перестало болеть - ой, вот тут беда. То есть, специалист видит все окружающее через какую-то призу, через какой-то фильтр, который он и приспосабливал много времени. И поэтому одни и те же слова, которые для вас обозначают одно, очень часто для психотерапевта обозначают что-то другое. И это совершенно нормальное явление, и это точно большая разница, дальше нужно друг к другу приспосабливаться. А дальше что происходит. Дальше происходит следующее. Что если у человека пластичность достаточно большая, то он может приспособиться. И это хорошо, это хороший показатель. Потому что это означает, что он и в жизни может как-то приспособиться. За счет пластичности. Это мы можем сослаться на 560-й, по-моему, год нашей эры, «Дао дэ Дзмн». Насчет того, что то, что твердое и сильное – умирает. А то, что гибкое, и слабое, и чувствительное – может приспособиться. И это для нас очень важно. То есть, поддерживать в человеке именно эти качества. В первую очередь, внимание, чувствительность, слабость. Потому что действительно, для того, чтобы приспособиться, нужно, чтобы эти качества у человека были. А в то же время, многими людьми ценятся другие качества – устойчивость, стабильность, постоянство какое-то. Это тоже хорошие качества. Но, к сожалению, в отношении приспособления, они не очень подходящие. Дальше то, что касается творческого приспособления, это одна из основных идей, которая была описана во второй книге Фрица Прелза, которая была сделана Полом Гудманом и Ральфом Хефферлином по мотивам того, что рассказывал Перлз и по заметкам Перлза. И там довольно много о творческом приспособлении. Это достаточно важная идея для гештальт-подхода. А к ему нам приходится приспосабливаться? Приходится приспосабливаться к постоянно меняющимся обстоятельствам, и внешним, и внутренним. И в равной степени нас тревожит и внешнее, и внутреннее. И еще непонятно, что хуже – приспосабливаться к изменившемуся внешнему состоянию или к изменившемуся внутреннему. То есть, к чему хуже приспосабливаться? К тому что в отношениях к вам другого человека, и вы должны к этому приспосабливаться или изменилось ваше отношение к человеку, Ведь, например, если действительно вы налаживаете какие-то отношения, которые являются такими взаимными, то – ну да, другой человек может на вас испытать раздражение, как-то отвергнуть, рассердиться, перестать любить, например. Но ведь тоже самое может произойти и с вами. И тогда вы окажетесь в еще худшем состоянии. Потому что начинали вроде с обещаний, что вы всегда будете такими стабильными, и навсегда это будет так прекрасно. А оно раз – и не прекрасно совсем. Поэтому изменения, которые происходят в вас, они еще не легче, чем те, которые вокруг. И к ним также приходится приспосабливаться. В том числе, активизируя как-то окружающих людей, как-то что-то меняя. И в этом смысле, во вчерашних темах групп, в группе было много про отношения такие парные. Здесь я могу сразу просто сказать, что тот взгляд, который мой есть, он не является правильным, он просто мой. Поэтому пожалуйста, если у вас свой взгляд – ну и отлично. Это, кстати, тоже одна из особенностей гештальт-подхода. Что придумать какое-то такое решение, которое бы навсегда работало, и всегда могли применить какой-то такой способ для лечения какого-то расстройства, таким образом компенсировать или другим образом компенсировать. В обшем, это невозможно. То есть, каждый раз, человек, с которым мы работаем – это индивидуальное что-то. И вот в этой индивидуальной конструкции мы каждый раз и разбираемся. Поэтому никакого рецепта, что нужно думать так или что нужно думать так, вообще не существует. То есть, нужно думать просто. А потом что-то для себя такое и решать. Это, пожалуй, один из основных принципов. Какой бы я ни был опытный психотерапевт, знающий, как нужно налаживать или не нужно налаживать, все равно, я знаю это что-то только для себя. Еще я могу заметить как какие-то люди для себя что-то знают. Ну вот и все. Поэтому, отнесясь с этой точки зрения к моим словам критически, я все-таки рискну их высказать. Они следующие. Что вообще, конечно, каждому человеку естественнее жить одному. Потому что когда человек живет один, ему не нужно ни к кому приспосабливаться. Потому что он может и вправду – когда захотел попить чаю, попить чаю. Когда захотел лечь спать – лечь спать. Когда захотел проснуться – проснулся. Если вы живете с кем-то, то это уже нужно приспосабливаться. У вас разные биологически системы. И никогда не бывает так, чтобы вы в один и тот же момент захотели попить чаю. Или в один и тот же момент захотели поспать или еще что-то. Вам в любом случае придется друг к другу приспосабливаться. А значит, кому-то придется ускоряться, то есть, пить чай раньше, чем он хочет или замедляться, то есть, некоторое время терпеть, что уже чая хочется, а вот не складывается. Поэтому то, когда люди живут вместе – это всегда напряжение. И это всегда какой-то компромисс. И, к сожалению, здесь хорошего решения, чтобы у вас не было напряжения с тем человеком, с которым вы оказываетесь, нету. И это напряжение все равно накапливается. Его куда-то нужно девать. Вы можете, конечно, тешить себя фантазией, что вот найдете такого прекрасного человека, который никак не будет вас напрягать. Да нет. Вы можете только этого не осознавать, потому что вам этот человек очень нравится, и это настолько важно, что на напряжение можно плюнуть. Ну вы на него плююте, на это напряжение, но оно все равно накапливается. И потом, спустя какой-то момент, наступает, что вообще какой ужасный человек, как я ошиблась, ай-ай-ай, и так далее. И до свидания. Это совершенно стандартный способ развития отношений, и в нем плохого нет. Только он не позволяет вперед двигаться. То есть, это можно перебирать людей до бесконечности, с этой самой безумной надеждой, что найдется кто-то, кто такой же, как я. Нет, не найдется. И поэтому, если люди как-то вдвоем живут, пытаются как-то жить вдвоем, то в результате этого у них накапливается напряжение. Если вы работаете с терапевтом, у вас тоже накапливается напряжение. И потом, спустя какое-то время, эта радость и эйфория от того, что вы работаете с таким хорошим человеком, который вас понимает, она уходит. И дальше вы уже можете как-то конструктивно разбираться. Вы можете сделать одну ошибку. Одна ошибка – это бросить терапевта. Сказать, что этот человек мне не подходит, я пойду к другому. Или эта группа мне не подходит. Или еще что-то мне не подходит. Это стандартная ошибка, она ничего не ухудшает в вашей жизни, она просто показывает, как вы будете обходиться в любой обстановке с работой, с другим человеком, с детьми, с родственниками, с друзьями. Вот хороший-хороший, потом – ох, какой гад. Все, уходим дальше. В этом смысле, это не ухудшит вашу ситуацию, это просто показывает, какая эта ситуация есть. Ну, вот такая вот. Что ж делать. Ну, в общем, нормально. И это как раз по-человечески можно понять и посочувствовать. А в том случае, если люди, несмотря на это, все-таки разбирают те сложности, которые у них возникают, какое-то время пытаются удерживаться дальше вместе, это славно, даже удивительно, зачем они это делают. Но может быть, и не зря делают. А потом содержание еще как-то меняется, содержание отношений. А потом еще меняется. И через какие-то перемены вы проходите, а через какие-то уже не проходите. Потому что есть конечно сказочные описанные отношения про то что жили долго и умерли в один день. Но, в общем, как-то… Ох уж эти сказки, ох уж эти сказочники. И то, с чем приходится постоянно работать – это восстанавливать какое-то тестирование реальности человека. То есть, с тем, чтобы он проверял – а как на самом деле? А что на самом деле ему нужно? А что, собственно, он пытается контролировать? Что нужно контролировать, о чем идет речь? Ну, например, пытается контролировать терапевт то, чего... Вот ловушка типичная. Приходит химически зависимый пациент и говорит – вот, вы мне очень понравились, и я действительно буду сейчас сдерживаться, и очень хорошо, что вы отвечаете, сделайте так, чтобы я не пил. Но это невозможно. Потому что на самом деле, вот вышел этот человек на улицу – вот он, пожалуйста, киоск. Вот, пожалуйста, пиво и более крепкие напитки в магазине, все есть, все нормально. Как я могу это контролировать. Это детские сказки. Контролировать это нельзя. Мы можем работать с этим, а контролировать должен сам человек, который страдает алкоголизмом. То есть, он полнее должен понимать, что он является больным, и все. Ничего страшного. Но вот это вот тестирование реальности, оно постоянно. Или скажем, такое вот требование. Я хочу, чтобы женщина, которую я люблю, никогда не обращала внимания ни на каких других мужчин. Ну чепуха. Ну как – не обращала внимание? Ну конечно, обращает внимание. И конечно, оказываются разные ситуации. Все это вполне понятно. То есть, очень важно, чтобы человек как-то постоянно тестировал реальность. Потому что если он не тестирует реальность, то это психоз. То есть, вот как раз шизофреники, психически больные люди, они как раз и перестают тестировать реальность и находятся, например, в постоянно приподнятом, хорошем настроении. И поэтому то, что касается вот этой хорошей подготовки, ну скажем, в отношении какого-то позитивного мышления и так далее. Оно очень сильно раскачивает людей, склонных к психозу. Потому что действительно можно уехать в психотическое состояние. Такое, маниакальное. Есть довольно много систем социальных, которые поддерживают психотическое развитие. Но это опять-таки не означает, что если у человека шизофрения, то он будет жить плохо. Как раз если у него шизофрения такая социальная, то он будет жить очень хорошо. То есть, нормально. Ну, скажем, если у него обвинения других людей происходит в случайном порядке, случайно к кому-то прицепился, написал телегу по поводу неправильного поведения, милицию, еще что-то. Ну, какое-то вот такое, то не очень сильно он продвинется. А если при этом он занимает прокурорское место, то тогда бред обвинения совершенно на месте. В соответствующих службах бред преследования – очень хорош. Вполне можно в нем жить. Так далее. То есть, на самом деле, масса психотиков живет отлично. Если вспомнить эту ситуацию с дуэлью между психотиком и психиатром. То есть, это Сталин и Бехтерев. Бехтерев диагностировал Сталина как параноика, но параноик легко победил всю эту психиатрическую систему. Потому что его паранойя была социальна. А диагностика Бехтерева была несоциальна. И в этом смысле, Бехтерев был большим психотиком, чем Сталин. То есть, его действия были более сумасшедшие. Поэтому то, что касается какого-то социального приспособления, то, что касается организации жизни людей. Очень важно поддерживать способность к творческому приспособлению. А как ее поддерживать? Ну, чаще всего, за счет того, чтобы оживлять собственную активность и оживлять активность, направленную на то, чтобы посмотреть более внимательно на то, а что собственно вокруг происходит. Сориентироваться. А для этого нужно определенное время.. А это время называется преконтактом. И пока идет преконтакт, очень важно свою тревогу сдерживать, потому что многие люди стремятся сразу к контактированию. Уж слишком они страдают от тревоги, которая бывает в момент преконтакта. И всегда нужно достаточное время для того, чтобы сориентироваться для того, чтобы… кто, что, как… А то иначе получается, что как по каким-то анекдотам, когда люди, не разобравшись друг в друге, какие-то задают вопросы. Поэтому на самом деле, чем я хотел закончить лекцию – это пожалуйста, будьте внимательны, будьте чувствительны насколько возможно, лучше сомневайтесь, быть слабыми, то есть, в общем, есть некоторые приметы, относящиеся к фазе преконтакта. И она вначале всегда должна быть. Потом, это когда она затягивается до бесконечности, мы действиетльно можем что-то сделать, но гораздо лучше, с точки зрения специалиста, работать с человеком, который находится в преконтакте, то есть, неясный, сомневающийся, выясняющий всякие обстоятельства, чем с тем, кто кидается решительно что-то менять, потому что с этой решительностью от страха, с ней справиться гораздо хуже. А всяких дел при этом наделать можно гораздо больше. В одной из трех книг, которые я постоянно лет 20 наверное читал, сейчас еще тоже возвращаюсь и убеждаюсь, что одна из лучших книг в мире это «Москва-Петушки» Венедикта Ерофеева, вот там есть хорошее такое описание, что как он пишет, я бы хотел вечно жить в мире, где люди как раз такие слабые, малодушные, сомневающиеся, где нет места подвигу, вот описывает как раз хороший тако мир преконтакта. Потому что в нем правда можно жить совершенно вечно. И вовсе не обязательно дальше куда-то двигаться. Но для того, чтобы дальше двигаться – это тема уже следующей лекции тогда. То, что касается контактирования. А вот этот вот вопрос, связанный с преконтактом. И наверное… Да наверное на этом и хотел бы закончить.

Опубликовано: 2008-10-18 23:18

Gestalt-rostov.ru - 2008 (c)
Created by LinkXP
Powered by Seditio
На правах рекламы: