Общество практикующих психологов "Гештальт-подход", программа Московский Гештальт Институт
Ростовское сообщество гештальт-терапевтов
Сайт психологов и психотерапевтов Юга России, работающих в гештальт-подходе
Ростов-на-Дону Краснодар Сочи Армавир Ставрополь Владикавказ Астрахань Волгоград Пятигорск

Библиотека / Лекции / Лекция об ограничениях человеческого существования (Е. Калитеевская). Большой Азовский Интенсив-2007.


Те вещи, о которых сегодня хотелось поговорить, какие-то негромкие. Поэтому кричать о каких-то таких вещах, печальных, не очень хочется. Но посмотрим, что у нас из этого получится. Сами понимаете, интенсив у нас близится постепенно к завершению. И в результате этого может возникнуть некоторое необдуманное побуждение чего-нибудь наконец достичь, невероятных каких-то свершений к концу интенсива. И использовать последние два дня для того, чтобы достичь каких-нибудь невероятных высот. И это некоторая такая ловушка человеческого бытия – все время попытка переделать природу человеческого существования. Человек стремится что-то менять, куда-то идти, что-то делать, достигать чего-то невероятного, как-то игнорировать ограничения, связанные с природой человеческого существования.
Исследование этих ограничений – это такая вещь, которая, как мне кажется, была бы очень полезна сегодня и завтра. В окончании интенсива, когда действительно какие-то моменты уже сложились и приходится как-то спокойно принимать то, что есть. Гештальт-подход опирается на философию реализма. То есть, реализм, это, конечно, такая сильно отрезвляющая вещь, и иногда люди не очень хотят видеть реальность. Хочется сохранить веру в какую-то сказку, веру в какие-то несбыточные мечты, в то, что все будет прекрасно. А на самом деле все не прекрасно и не ужасно. А просто так, как оно есть, так, как оно складывается, так, как оно получается. И когда я думала о сегодняшней лекции, я думала как-то обозначить какие-то предельные категории человеческого существования, с которыми мы сталкиваемся на протяжении нашей жизни и с которыми неизбежно сталкиваемся и здесь, в своих отношениях друг с другом на интенсиве. Это касается и терапевтических отношений, отношений в группах и вообще какого-то понимания себя в какой-то ситуации.
Вот Саша Моховиков читал вчера лекцию о кризисах. Наверное, то, о чем я буду сегодня говорить – это в некотором смысле продолжение этой лекции. То есть, это некоторое задумчивое философствование в зоне средних чувств, размышления над природой человеческого существования и попытка как-то принять, признать, простить то, что человек – это человек. Что у него нет каких-то бесконечных возможностей. И что столкновение с предельными условиями человеческого существования нас приближает к переживанию несовершенства. Переживание своих ограничений приближает нас к переживанию несовершенства. Что же это за предельные категории человеческого существования.
В литературе их выделяют разные, но я попробую перечислить их такой общий список, с которым точно приходится иметь дело в области психотерапии. Да, в общем, любому человеку, которыми приходится иметь дело с осознаванием своей собственной жизни, приходится иметь дело со столкновением с этими категориями, с этими ограничениями, которые неизбежны для каждого человека. Это можно назвать экзистенциальными вызовами бытия, ограничениями бытия.
Во-первых, это то, что все мы смертны. Мы все живем во времени, и именно само по себе понятие смертности, конечности нашего существования создает возможность у каждого из нас понимать, что любое событие имеет начало и имеет конец. И поэтому и только поэтому мы можем создавать какой-то смысл для себя в отношении собственной жизни и в отношении этих событий. Иными словами, создавать опыт. Потому что представьте себе ситуацию, что все мы бессмертны, все наши начинания бесконечны, все наши силы огромны, и тогда мы можем столкнуться с ужасом этой бесконечности.
Эта конечность человеческого существования имеет две стороны. То есть, две стороны медали. С одной стороны, вызывает ярость, отчаяние, бессилие от конечности, злость. А с другой стороны, приносит некоторое облегчение, что, как говорил царь Соломон, и это пройдет. То есть, пройдет то, что происходит с вами сейчас. И будет что-то еще. А потом пройдет и это, и еще что-то наступит. А потом все вообще закончится. В некотором смысле, и, слава богу.
Еще одна категория, с которой приходится сталкиваться – это одиночество. Мы рождаемся в одиночку и умираем в одиночку. Интенсив – это такое очень интересное мероприятие, уникальное в своем переживании, когда человек может столкнуться с таким интересным ощущением очень сильного одиночества среди множества людей. Это чувство накрывает именно тогда, когда людей очень много. Когда с вами один-два близких человека, это чувство, как правило, не приходит. А приходит оно тогда, когда мы сталкиваемся вот с этой дилеммой единичности-множественности. Я один из многих или я единственный? У каждого есть потребность быть единственными, но как только вы становитесь единственными, вы сразу становитесь абсолютно огромными, самыми большими. И представьте себе, вам говорят – ты у меня единственная надежда. Ты у меня единственный. И больше вас никого нет. Можете представить себе то одиночество, с которым вы сталкиваетесь, когда вы переживаете наконец то, что вы обретаете единственность. И иногда хочется сказать нет-нет-нет, не только я, еще вот кто-то, я один из многих. И вот это переживание множественности, потребности и в единичности, и в множественности, и в уникальности, и в повторяемости – это тоже какая-то потребность человеческого существования, какой-то неразрешимый конфликт.
И вот это одиночество, с которым мы сталкиваемся, имеет действительно такую неповторимую грань, которая создает переживание своей уникальности и своей ценности. Потому что если я не испытываю одиночества, у меня нет шанса для образования внутреннего мира. Потому что внутренний мир образуется в зоне постконтакта. Тогда, когда я постигаю всю печаль и всю непроходимую тоску Я-Ты отношений, когда Я бесконечно и Ты непостижимо, остаюсь в этой печали одна и понимаю, что единственный способ как-то выжить в этой печали – это сделать внутреннее усилие по образованию такого фактора как внутренний мир, придать ценность своему бытию. И, естественно, механизм, который этому противоречит – это механизм разочарования, обесценивания, требования от окружающих бесконечного соответствия ожиданиям, давление на среду. Но это действительно некоторая предельная категория человеческого существования. Всегда и везде мы одиноки. И это единственное условие для создания собственной ценности, уникальности и индивидуальности, для создания внутреннего мира.
Каждый человек обречен быть свободным. То есть, мы обречены на эту свободу. Как бы мы не бежали от этой свободы. Как бы мы не пытались соответствовать каким-то интроектам, которые существуют в окружающей действительности. Мы свободны, и все вы сейчас свободны. Быть здесь, думать то, что вы думаете и пребывать в тех отношениях, в которых вы пребываете. То есть, вот эта категория человеческой свободы, с одной стороны, хороша и прекрасна, и все кричат, плакаты даже вывешивают – свобода! свобода! Мы стремимся к свободе. Но вообще-то обретение свободы сталкивает человека с ответственностью и со страхом. И с желанием от этой свободы куда-то убежать, опереться на что-то большее, чем он. А нет этого большего. Есть только я, и это большее, чем я, оно, с одной стороны… Ну вот, например, стою я на берегу моря или на берегу океана и понимаю, что это есть нечто большее, чем я. И, с одной стороны, это меня успокаивает. А с другой стороны, это большее, чем я, может меня поглотить. И это опять-таки две стороны человеческого существования, связанные с тем, что мы и стремимся к свободе, и бежим от нее. И мы не можем выбраться из этого экзистенциального конфликта. Это невозможно, и мы обречены на него в течение всей своей жизни. Мы обречены к тому, чтобы остаться здесь, потому что здесь есть какие-то ценные отношения, и точно такой же правдой является желание уехать отсюда домой в какие-то другие ценные отношения.
И то, что связано с опытом человеческого существования, связано действительно с опытом создания смыслов. То есть, тем, что мы обречены быть ответственными за свое существование. И то, что нам удается создать какой-то смысл – это какой-то баланс между фигурой и фоном. Между тем, что я думаю, что я чувствую, что я переживаю сейчас и тем бесконечным множеством контекстов, в которых я существую. Это то, что делает меня ответственной. Потому что жизнь моя конечна и потому что я свободна. Более того, я обречена, как и каждый из вас, на то, чтобы в этой жизни совершать какие-то усилия. Потому что если я перестану совершать усилия, то я сольюсь с окружающей средой и утрачу свою свободу и свою уникальность. То есть, каждый из нас обречен на то, что относится к категории борьбы. То есть, быть в этой дилемме – насилие, усилие и бессилие.
Конечно, насилие обеспечивает иллюзию безопасности. И мы все стремимся в каком-то смысле продать свободу за безопасность.
Бесконечно совершать усилия – это нарциссический проект. Иногда способность принять свое собственное бессилие нас как-то приближает к тому, что природа человеческого существования действительно конечна и связана с ограниченностью и несовершенством. Принятие этого иногда связывают с яростью, с отчаянием и с болью.
Мы обречены испытывать боль в тех ситуациях, страдать в тех ситуациях, которые обладают для нас ценностью. Потому что ценность – это оборотная сторона страдания. То есть, если человек говорит – мне больно, я страдаю, это означает одновременно, что у него есть какой-то предел переносимости, а с другой стороны, это говорит о том, что в его жизни есть какие-то ценности. Потому что больно только там, где сталкиваются ценности или рвутся какие-то ценности. Там, где мы сталкиваемся с безразличной фактурой бытия, там нам не больно, мы этого не замечаем и проходим мимо этого. То есть, можно пребывать в страдании и испытывать какую-то ярость по поводу того, что мы обречены на это страдание. А можно остановиться, задуматься и понять, что если я страдаю, значит, в моей жизни есть какие-то ценности, я могу их признать и принять.
То, что действительно свойственно природе человеческого существования – это ужас, это страх перед ничто, перед неизвестностью. Перед тем, что следующий шаг непонятен. И главное, что в этом шаге мы свободны. И сейчас в этой ситуации интенсива мы действительно реально свободны. Перед тем, чтобы как-то проигнорировать природу человеческого бытия или признать и принять ее. Развитие происходит в точке бессилия. Существуют действительно какие-то иллюзии, какие-то нарциссические безумные проекты, что развитие – это стремление в бесконечность. Что это бесконечные усилия, усилия, усилия, достижения – и вот это и есть развитие. Это и есть изменения, это и есть наша жизнь. Но вообще-то когда у меня есть шанс двигаться вперед, я тогда не трачу сил на то, чтобы двигаться внутрь себя вглубь.
То есть, если я не сталкиваюсь с бессилием в моей жизни, какой-то колодец в моей душе остается ненаполненным.
То есть, развитие происходит именно тогда, когда я наталкиваюсь на преграды, на какие-то ограничения и на несовершенство бытия человека в этом мире. То есть, развитие происходит в точке бессилия. Когда понимаешь, что приходится двигаться только вглубь. И это единственное движение, которое возможно. И в этом отношении существует действительно масса всяких возможностей. Например, разочароваться в природе человеческих отношений. Разочароваться в природе собственных чаяний и ожиданий, впасть в разочарование и отчаяние. И само слово «разочарование» - это такое слово, которое сопутствует некоторому нарциссическому проекту в области человеческой жизни, в области человеческих отношений. Но разочарование, переживание разочарования и проживание разочарования – это работа. Работа, которая подразумевает то, что мы как бы допускаем то, что природа человека несовершенна и способность простить себе и другому несовершенство этой человеческой природы. Не впадая в ярость и не впадая в какую-то аннигиляционную агрессию. Это то, что спасает от неизбывной тоски, которая сопутствует переживанию одиночества, разочарования, конечности бытия и невстрече. То, что можно действительно можно назвать тремя словами, начинающимися на одну букву П – это присутствие, признание и прощение. И в этом отношении присутствие, признание и прощение – это те стратегии терапевтической работы, которые осуществляются с человеком, который находится в столкновении с этими предельными категориями человеческого существования. Главное качество и главный инструмент психотерапевтической работы – это качество присутствия. Потому что гештальт-подход – это философия реализма. Мы не стремимся создать нечто еще. Мы не стремимся побуждать человека быть кем-то другим. А в большей степени помогаем ему оказаться там, где он есть, и признать себя таким, какой он есть. То есть, повысить качество присутствия в собственной жизни. И многие люди не понимают – как же это так, занимаюсь-занимаюсь психотерапией, а все больше и больше продолжаю жить так же, как и жил, принимая все больше и больше какие-то условия своего существования с каким-то смирением, принимая то, что я такой и все меньше и меньше хочу меняться. Я радуюсь таким переживаниям, потому что меня пугают люди, которые все время стремятся давить на реальность и попробовать сделать всегда что-то еще дополнительно к тому, что уже есть. Вот это вот «что-то еще», предельные категории какие-то, а дальше еще что-то совершить, достичь на интенсиве каких-то еще поставленных задач. Наверное, это могло привести к какой-то сильной личностной дезинтеграции сейчас и к ненужной травматизации. К какому-то расшевеливанию ран, которые вы не успеете собрать и которые не успеют затянуться. Столкнуть человека с тем, что он в конце должен все равно чего-то достичь. То есть, важен не ты, а важен результат. Да не важен результат. Важен человек. Я в свое время не смогла работать со спортсменами, потому что все эти спортивные психологи все время говорили, что важен результат, а человек не важен. А я видела, что важен человек, которому этот результат так остохренел по жизни, но он не может с этим результатом расстаться, потому что живет в той среде, которая обеспечивает безопасность условий его существования. А выбраться из этой среды тоже страшно. Поэтому какая-то тоска наступала. В общем, не загоняйте себя сейчас в такую ловушку, что вы будете стремиться к каким-то результатам. Никому сейчас эти результаты не нужны. Потому что я вчера как-то сталкивалась в группе, например, с такими переживаниями, что интенсив как-то сильно привел к тому, что обострилась чувствительность, что много раздерганности, растревоженности, дезинтегрированности. Непонятно, в общем как-то собраться надо. Ну, какой-то нестабильности. Как будто содранной кожи. И вот если в этой ситуации гнать человека куда-то еще, заставлять его как-то достигать и постигать глубину своих ран, я думаю, что это достаточно жестокое и бессмысленное занятие. Наконец-то я могу сказать это замечательное высказывание. Семь тысяч ежиков могут убить слона. Но не могут его съесть. Как много в мире бессмысленной жестокости. Не надо стремиться убивать слона, все равно вы не сможете его съесть. И завтра интенсив закончится. И сейчас очень важно в оставшееся время поговорить о тех терапевтических и человеческих ресурсах, которые сопутствуют столкновению с теми ограничениями природы человеческого существования, которые переживаются как несовершенство, дезинтеграция, как пограничная ситуация по Карлу Ясперсу, когда я не справляюсь с тем, что больше меня, с тем, что я не могу совладать с этим. И мне приходится с этим как-то смиряться, признавать самого себя и реальность бытия себя и других. Вот эти ограничения.
Я уже сказала про эти три ресурса – это присутствие, признание и прощение. То есть способность выдерживать самого себя, способность выдерживать другого и способность прощать себя и других за несовершенство. Не доводить друг друга до совершенства. Не доводи меня до совершенства, не надо. Вот этого не надо. Как-то остаться сейчас в зоне средних чувств. Если посмотреть сейчас на то, что происходит в группах, важно понимать, что те переживания, которые в группах есть – это зачастую связано с тем, что какая-то интенсивность проживания опыта сейчас многих людей сталкивает с особенным переживанием своего пребывания здесь как пребывания в некоторой точке. Это точка, к которой сейчас сведена вся жизнь. И нет ничего больше. Просто растрепанные чувства. То есть, такое кризисное состояние, в котором есть эта точка переживания. Но вообще-то у этой точки всегда есть некоторый контекст. То есть, сведение горизонтов человеческой жизни к точке – это действительно сведение жизни к кризису. А выбираться из этого кризиса можно за счет расширения контекста. За счет того, что вы понимаете, что помимо этого интенсива у вас есть прошлое, будущее. У вакс есть какие-то отношения помимо этого интенсива, какие-то очень важные люди, о которых вы можете вспомнить и благодаря этому воспоминанию вам станет легче и теплее. Потому что сейчас вы можете находится в состоянии достаточно кризисном, раздерганном, а подумаете, что вообще-то есть кто-то, кого вы любите и кто-то, кто любит вас и как-то станет стабильнее и теплее.
И хорошо бы сейчас посмотреть на то, что в группах образовались стабильные уже отношения, на которые можно опираться, и что группы сейчас выдерживают, и терапевты выдерживают какие-то очень глубокие темы, о которых говорят клиенты, о которых говорят в группах. То есть, образовалась такая сетка человеческих отношений, попадая на которую то, что говорит человек, не проваливается, а как-то эта стека держит и немножко пружинит и мы убеждаемся в том, что благодаря присутствию друг друга можно выдерживать и самого себя. Можно за кого-то подержаться, на кого-то опереться.
На самом деле, очень важным ресурсом терапевтической работы действительно сейчас является присутствие. Вот Саша Моховиков вчера начал говорить о том, какая самая главная задача терапевта и его работы с клиентом, который говорит о каких-то очень глубоких переживаниях. Это задача просто присутствовать с ним, просто быть с ним. И создавать у него опыт того, что то, что вот он такой – это можно выдержать, это можно принять и что другой человек может это понять и может дать какой-то чувственный отклик на то, с чем он чувственно сталкивается и что он слышит. Ради бога, не надо сейчас чего-то менять. Сейчас задача просто принимать, признавать, выдерживать и прощать друг друга за какое-то несовершенство, за ограниченность, за то, что не все, что мы хотели, свершилось. За то, что что-то могло быть, оно прошло. А есть какие-то вещи в жизни людей, которых уже никогда не будет. Что-то уже действительно было, и что-то закончилось. И что-то уже никогда-никогда не случится. Никогда не случатся отношения, которые сейчас в другой фазе находятся, не родятся какие-то дети, о которых вы мечтали. Никогда не станут молодыми и сильными ваши родители. Кого-то уже не вернуть с того света. Чего-то уже не будет в вашей жизни никогда. Потому что что-то уже было. Можно на это злиться, а можно воспринимать это как ценный опыт, как то, что это есть ваша жизнь, и это то, на что вы можете опираться. Это те шрамы, благодаря которым вы стали человеком. У Салливана была такая юмористическая идея, когда он говорил, что психоанализ так построен, как то, что надо было бы так устроить, чтобы человек приспособился к среде, чтобы от рождения до смерти ничего не замечал. А личность – это есть совокупность шрамов. Поймите, что совокупность этих шрамов, этих потерь, этих невстреч, этой боли – это ценность вашей жизни. Это уникальность вашей личности. Это богатство вашего внутреннего мира. Это то, благодаря чему вы можете сейчас находится в тех отношениях, в которых вы находитесь. Это то, благодаря чему вы можете выдерживать то, чего вы раньше выдержать не могли. Это действительно какой-то очень важный момент глубины, которая приходит с потерями. То есть, человек с потерями обретает глубину. И действительно у многих людей, которые присутствую на интенсиве, никогда не будет азарта юношеской сексуальности. Но зато сама по себе сексуальность, приходящая с опытом, она связана с какой-то нежностью и глубиной, которые непостижимы в 20 , в 25 , в 30 лет, которая приходит достаточно поздно к человеку, приходит с каким-то ощущением нежности и печали. То есть, теряя, мы обретаем глубину. И обретая эту глубину, осознаем конечность, осознавая конечность, сталкиваемся с болью. Сталкиваясь с болью, обретаем ценность. И так бесконечно мы не можем выбраться из этих противоречий, и единственный способ выйти из отчаяния – понимать, что мир как кубик-рубик крутится в разные стороны и то, что каждый из нас представляет собой некий диалог каких-то противоположных вещей нам все время дает тропинку выбираться из отчаяния. Например, есть такой ресурс, как ресурс растерянности. Ресурс растерянности – это возможность не двигаться куда-то, куда я прямо сейчас не знаю, куда мне двигаться. То есть, обрести какое-то право чего-то не знать и взять какую-то паузу для себя, и в этой паузе вдруг почувствовать запахи, цвета, очертания, присутствие очень многих вещей в своем внутреннем мире и в мире вокруг себя. Как-то застрять в чем-то и обрести это столкновение с бесконечностью мира и с некоторой печалью. Ну, собственно говоря, все то, о чем я хотела сказать в лекции, я сказала. Хочется пожелать вам какой-то мудрости и нежности, пожелать какой-то способности выдерживать то, что называется отношениями. А отношения, собственно говоря – это не однократный момент переживания, вот я в отношениях, отношения – это процесс построения опыта отношений. Близость – это процесс поиска какого-то опыта дистанции в отношениях. Отношение – это способность выдерживать несовершенство друг друга и прощать друг другу это несовершенство. Спасибо.

Опубликовано: 2008-10-18 23:16

Gestalt-rostov.ru - 2008 (c)
Created by LinkXP
Powered by Seditio
На правах рекламы: