Общество практикующих психологов "Гештальт-подход", программа Московский Гештальт Институт
Ростовское сообщество гештальт-терапевтов
Сайт психологов и психотерапевтов Юга России, работающих в гештальт-подходе
Ростов-на-Дону Краснодар Сочи Армавир Ставрополь Владикавказ Астрахань Волгоград Пятигорск

Библиотека / Лекции / Лекция о том, что такое гештальт-терапия на практике (Даниил Хломов). Большой Азовский Интенсив-2007.


Я должен сказать несколько вещей в этой лекции, которые бы как-то прояснили некоторые вопросы, которые могут возникать у людей, которые впервые попали в область психотерапевтической работы. Ну и тех, кто находится, потому что существует определенное социальное давление, связанное с пониманием психотерапии как какой-то или педагогической, или медицинской процедуры. В общем, и то, и другое неправильно. В тоже время, и тот и другой компонент есть. Потому что если мы живем, то все, что угодно можно объявлять вредоносным или лечебным. Потому что пока живем – что-то нам помогает жить, а что-то мешает. Поэтому можно говорить о биологических добавках, о правильном питании, о правильных мыслях, еще о чем-то таком. То есть, в общем, лечебный эффект есть у всего. То есть, вот сидят кузнечики – можно заявить, что это вот такой лечебный эффект. Не знаю. Ну, во всяком случае, если от этого не умирают, значит есть лечебный эффект. Тоже самое насчет педагогической части. Потому что то, что касается педагогической части – если мы с чем-то новым встречаемся, то чаще всего чему-то обучаемся. Ну а все-таки, что же такое, по минимуму, частная психологическая практика. Ну на самом деле, в пределе, это один человек нанимает другого, который является более опытным в области разных психологических механизмов, разных психологических категорий с тем, чтобы тот помог ему разобраться, а что собственно такое с ним происходит. Кто нанимает? Тот, кому плохо, что ли? Ну, тот, кому плохо, тоже может нанимать. Но иногда это бывает уже поздно что-то менять. А вообще любой человек может нанять. Потому что если я сам с собой разбираюсь без помощи другого человека, то очень часто я себя обманываю в каких-то вещах, привычных самых. И поэтому эта вот попытка разобраться в себе одному, она, как правило, чего-то проясняет, но что-то затуманивает, отягощает. То есть, привычные такие слепые пятна, они становятся более глубокими и широкими. Поэтому лучше эту работу проводить в присутствии другого доверенного лица. Теперь второй пункт – а какое должно быть это доверенное лицо? И вот тут сложнее всего, потому что это доверенное лицо должно быть не заинтересовано в этом человеке. То есть, иначе говоря, не иметь никаких таких эмоциональных связей лишних с этим человеком. То есть, не быть влюбленным в него по какой-то причине, не важно какой. Ну быть заинтересованным очень сильно в его успехах, например, будучи зависимым от этого человека по каким-то обстоятельствам. То есть, это просто некоторый найме другого человека для того, чтобы он присутствовал при некотором акте самоанализа. В этом смысле, это и есть некоторое минимальное основание для того, чтобы заниматься психологической работой. То есть, человек тратит один час в неделю, два часа в неделю, три часа в неделю на то, чтобы поразбираться, что же такое у него внутри происходит. И для этого нанимает второго человека, который помогает ему в этом деле разбираться. Вот, собственно, и все. Заниматься этим может достаточно подготовленный специалист-психолог и, в принципе, любой человек, у которого есть время и средства для того, чтобы заинтересоваться собой. А заинтересоваться собой можно в тот момент, когда все время и все средства не уходят на то, чтобы обеспечить себе выживание. Поэтому это занятие для людей, у которых есть какой-то средний уровень существования, достатка, в общем, как-то обеспечена жизнь, и можно тогда действительно после этого заниматься. Есть, конечно, определенная область, связанная с экстремальной работой. Но это специальная область, и она к области частной практики имеет смутное отношение. То есть, естественно, часто практикующий специалист может быть привлечен, например, к работе с какими-то катастрофическими последствиями, с какими-то еще вещами, Но это уже совершенно другая область, потому что это уже не область частного найма.
Про чудеса. Люди очень часто хотят ожидать от жизни, от психологов, от психотерапевтов каких-то чудес. Что в результате того, что мы поработаем, жизнь как-то таким чудесным образом изменится, все станет по-другому, проблемы исчезнут, болезни куда-то уйдут. Да нет, в общем, не особенно они так уходят. И жизнь тоже не всегда так меняется. Ну меняется, но понемножку. Потому что если она так чудесным образом меняется, это опасно. Так-то человек как-то живет, а вот чудесным образом изменившись – кто его знает, будет жить или нет. Может оказаться это чудесное изменение, совсем не совместимое с жизнью. Причем не важно, в хорошую сторону или в плохую сторону. В этом смысле, конечно, ожидание от терапевтов каких-то чудес, с одной стороны, очень свойственно людям, а с другой – не всегда получается. Ну иногда, правда, клиента начинают очень сильно помогать терапевту и стараются видеть чудеса во всем, что делает терапевт. Ох, как чудесно вот это и как чудесно вот это. Ну вот, например, в этой нашей обстановке со штормом, кузнечиками, прочими делами, тоже можно увидеть какие-то чудеса. Да, в общем, никаких чудес. Просто безобразие какое-то.
Дальше. То, что касается гештальт-подхода в целом. Люди, которые приходят из разных других систем, отмечают, что в гештальт-группах достаточно часто нет какого-то такого определенного технического способа ведения групп с тем, чтобы давалось задание, это задание кто-то там выполнял и так далее. Это возможно, но это совершенно не обязательно. Тоже самое в индивидуальной работе. То есть, люди приходят, ожидают, что… ну какие инструкции, процедуры, что-то сделают специальное, они от этого станут лучше. Но на самом деле никаких таких специальных процедур не существует, потому что вот это вот общего «лучше» для всех нет. То есть, каждый двигается каким-то своим путем, и поэтому, скорее, прежде, чем что-то менять, более важным является быть внимательным к тому, что есть у человека. Это один из очень важных законов гештальт-подхода, гештальт-терапии. То есть, такой закон, который в свое время был Арнольдом Бейссером описан о том, что чтобы у нас произошли какие-то изменения, нужно точно понять, что у нас сейчас есть. Этот же закон действует очень хорошо в отношении химической зависимости. То есть, для того, чтобы с химической зависимостью справиться, надо признать, что она есть, и что я ее совсем не контролирую, не могу контролироваться, это она меня контролирует. То есть, после того, как найдено какое-то твердое основание, мы можем куда-то дальше двигаться. Это действительно очень странно, потому что люди часто предпочитают не касаться того плохого состояния, той плохой ситуации, той плохой ситуации, в которой они находятся, а стремятся сразу попасть в какую-то фантастическую, великолепную, что вот сейчас получится все, я передвинусь, и все улучшится. Да нет, особенно не улучшается. К сожалению. Потому что в начале все-таки нужно оказаться в том месте, где находишься. То есть, сколько раз я слышал всякие странные рассказы, когда желаемое принимается за действительное. Ну, например, женщина рассказывает о разводе с мужем, я пытаюсь выяснять, в чем же это выражается. Ну, говорит, раньше мы спали то на одной стороне кровати, то на другой, а теперь он точно на павой, а я точно на левой. Ну отлично. Ну давайте назовем это разводом. Причем, это развод такой, юридически оформленный, со всеми там делами, и так далее, и так далее. Ну, что за детские игры. Еще много таких же вещей, когда люди какие-то сказки про себя рассказывают. А на самом деле – посмотришь… Ну, сказки могут быть негативные или позитивные. Негативные, например, про то, что… Какая-то женщина, у которой нет каких-то реальных материальных проблем, она обозначает свою жизнь как сплошное выживание и борьбу. Ну, с чем бороться? То есть, средств полно, физически состояние отличное, все обеспечено. Бороться можно только с дурным характером. Ну, в общем, так чаще всего и бывает. Или если человек рассчитывает на то, что в результате этой самой психотерапевтической работы, какая-то ситуация, связанная с отношениями с другими людьми, как-то резко изменится. Что эти люди как-то изменятся. Да ничего не меняется, в общем. Но можно, тем не менее, разобраться. И вот на то, чтобы разобраться, уходит довольно много времени. Причем, это время уходит под прессом клиента, который хочет немедленных улучшений, чтобы сейчас же все стало хорошо и так далее, и так далее. Ну не знаю, вчера вот пришло такое грустное известие о смерти одного из наших тренеров. У нас был на эту тему некоторый спор, насчет того, что она хотела улучшить ситуацию, потому что плохо себя чувствовала в связи с опухолью мозга. Но улучшить хотела хирургическим способом. То есть, чтобы раз вот так – и все стало прекрасно. А оно не становится так все прекрасно. Потому что лучше много времени страдать от всяких неприятных ощущений, чем вот так раз – удалить что-то, и до свидания. Не знаю. Ну, во всяком случае, двое из трех хирургов, которых она пыталась уговорить - в общем, только третьего хирурга удалось уговорить на этот риск. А два вообще говорили – уходи отсюда. Потому что вот такие вот улучшения, представляющиеся моментальными, что вот раз удалили что-то, что мешает – и жизнь дальше прекрасна. Да нет, ну куда прекрасна. Поэтому печальное была вчера известие.
Еще что нужно сказать тоже в отношении психотерапевтической работы. Это, конечно, что-то, что касается изменений. Не надо преувеличивать значение психотерапевта в работе с клиентом. Я просто другой человек. И, может быть, я очень значимый другой человек, но при этом уж точно не волшебник, не всемогущее существо. И поэтому то, что могу сделать, это могу сделать довольно ограниченно. Что важно – что любой из членов семьи, то есть, членов семьи, друзей и так далее, может сделать не меньше. Тоже столько же. И в этом смысле, говорить о том, что психотерапевт сделал что-либо плохое, просто смешно. Потому что на самом деле возможности сделать плохого у меня очень мало. Это такое позитивное вполне действие. Минус этого в том, что сделать что-то хорошее, тоже очень мало возможности. Хотелось бы, конечно, эти возможности увеличить. Но тем не менее.
По поводу каких-то воздействий, какой-то психотерапевтической работы. Ну после того, как мы как-то выясняем общую картинку, а на это уходит довольно много времени. И в этом смысле, и для клиентом, и для терапевтов, не надо особенно спешить. Хорошо, если у вас прямо с первой сессии какие-то события происходят, но вообще нормально, если первые три сессии особенно ничего такого и не будет происходить. Потому что сначала нужно хоть немножко разобраться. В каком пространстве живет человек, как его жизнь организована, и так далее. И поэтому для того, чтобы работать, нужно какое-то время работы с одним психотерапевтом. Если я буду бесконечно знакомиться все с новыми и с новыми людьми в надежде, что кто-то скажет мне какое-то тайное слово, от которого все улучшится – да не получается. Поэтому и нужно сотрудничать с терапевтом какое-то время. Чтобы он имел возможность как-то сориентироваться, чтобы вы могли наладить какой-то рабочий альянс друг с другом и могли работать в каком-то тандеме, связке. И поэтому вначале обычно, когда начинает работать терапевт с клиентом, то клиент, понятное дело, преувеличивает успехи терапевта. Но в некоторых случаях преуменьшает. Это значит, не типичное развитие переноса. А более типичное развитие переноса – это такое, идеализирующее вначале, что терапевт – хороший и знающий человек. Потом обычно наступает наоборот. В том случае, если у нас вначале был негативный перенос, то может потом начаться идеализирующий. Или наоборот. Но и то, и другое, в общем, значения не имеет. То есть, ругают меня или хвалят, это только субъективно неприятно или приятно и, в общем, разным людям по-разному нравится. А рабочая фаза наступает после этого. Там уже не так важно, ругаешь, хвалишь. А скорее важно о чем. О чем идет речь, и что человек может сказать, и что другой человек может услышать.
То, что касается каких-то способов работы в гештальт-подходе. Гештальт-подход – это прямое развитие психоанализа, по сути. И хотя и есть отрицание, что нет, это не психоанализ - да, в общем, тоже самое. Прямое развитие вот почему. Потому что в психоанализе основой была предыдущая, ассоциативная психология, а в гештальт-подходе основой стала гештальт-психология. То есть, для психоанализа основой была психология 19 века, а для гештальт-подхода – психология 20 века. Вот и все. И в соответствии с ассоциативной психологией, психологией того времени, эксперименты вообще не проводились. А основой всего было наблюдение. То есть, просто разные варианты наблюдения. А то, что случилось в 20-м веке – это когда в психологию пришел еще эксперимент. И поэтому в гештальт-подходе мы и используем эксперимент, гештальт-эксперимент. Только это не что-то специальное. То есть, можно, кончено, выстраивать какую-то совсем специальную систему, в виде какой-то, например, игры, в которой человек оказывается в важной для себя ситуации, что-то проясняет. Можно провести это в каком-то психодраматическом ключе или монодраматическом ключе. То есть, когда у нас разыгрываются сценки с использованием людей из группы. Или с предметами, объектами, со стульями, я не знаю, с теми же кузнечиками. А в принципе, эксперимент может быть и очень-очень короткий. То есть, когда я прошу что-то сказать, например. Ну, произнести несколько слов. А клиент вот не может их произнести. Вроде взрослый человек, речевой аппарат в порядке и сказать что-то типа «я люблю этого человека», вполне возможно. И эти эксперименты могут быть, действительно, очень-очень минимальными. Они могут заключаться в том, что в разговоре я как терапевт изменяю тональность и, например, какие-то высказывания формулирую не как вопросы, а как утверждения. Или как негативные утверждения. И смотрю на реакцию человека – затрагивает это или нет. И в этом случае, если выясняется, что есть что-то, что затрагивает человека, то, в общем, можно предположить, что за этим есть определенная напряженная фигура. Важными понятиями гештальт-подхода, гештальт-психологии были понятия фигуры и фона. То есть, когда мы с чем-то работаем, это является для нас фигурой. И все остальное уходит в фон. И этот фон может быть поддерживающим фигуру, то есть, например, скажем, мы были бы на прежнем месте и там так бы не шумело море, не было бы кузнечиков, щенок не пришел бы и так далее, то, скорее, фон был бы поддерживающий. То есть, мне было бы проще читать лекцию. А вот при таком фоне, множественном, это гораздо сложнее. Это вот тоже самое, как выбирать продукты. Когда я сюда приезжал по дороге, то заезжаю в магазин и спрашиваю – сыр. Они говорят – вот, это сыр. То есть, у них один сорт сыра, и это нормально. А вот, скажем, когда приходишь в какой-нибудь гипермаркет, где очень много сортов, фон начинает бороться с фигурой. То есть, фигура на этом фоне оказывается очень-очень неустойчивой. Если фигура оказывается неустойчивой, то очень велика вероятность, что походив вокруг этого самого сыра, я приду в отчаяние и куплю что-нибудь своем другое. То есть, какая-то фигура так и останется незавершенной, несделанной. Так у нас в жизни и происходит. И очень много вопросов остаются недодуманными, недообсужденными, потому что что-то нас отвлекло. И очень часто это вопросы важные, относящиеся к строению собственной жизни, к тому, как себя регулировать, и так далее. И в психотерапевтической работе и есть возможность это как-то подчистить, наладить каким-то способом. Ну каким – да проговариванием, просто тем, что удерживается внимание. Фриц Перлз, когда формулировал свою критику старого психоанализа, вообще классического психоанализа, это он деле в первой книжке «Эго, голод и агрессия». И, в принципе, это была психоаналитическая книжка. И там как раз слова «гештальт» еще не было, а было такое слово как «концентрационная терапия». Имелось ввиду следующее явление – что человек может быть сконцентрирован на каких-то определенных событиях, явлениях, а что-то может его отвлекать. И если он остается сконцентрированным, то у него есть шанс доделать какие-то дела – мысленные, эмоциональные, разнообразные душевные дела. А в том случае, когда он постоянно отвлекается, как это у нас постоянно бывает, в результате оказывается гораздо сложнее эти дела завершить. Поэтому в общем, никакой такой специфической задачки, связанной с тем, чтобы вызвать какие-то чудесные изменения, у терапевта нет. Потом очень важно для терапевта в области гештальт-подхода понимать, что все, что мы обозначаем как «хорошо» и «плохо» - это очень относительные понятия. Ну, например, человек приходит к психотерапевту с каким-то страхом публичных выступлений, страхом как-то проявляться. И хочет, чтобы он не боялся и говорил все, что угодно. Вся штука в том, что этот страх его компенсирует какое-то его косноязычие, какие-то не очень разумные высказывания и так далее. И поэтому от того, что мы избавим его от страха – будет косноязычно что-то там вякать, вроде как я сейчас. Местами. Со всякими словами типа «вот», «так» и так далее. И зачем тогда убирать это качество. Ну, качество, понятно, неудобное для человека, потому что у него есть возможно некритичное намерение оказаться круче всех. А на самом-то деле, это все далеко не так. То есть, очень часто люди принимают некоторые свои ограничения как зло. А в то же самое время, эти ограничения – как ограничения для маленького ребенка, которому говорят, что не надо ходить одному в море плавать. А я хочу. Ну естественно тогда, если вы выполняете просто заказ клиента, то вы оказываете ему медвежью услугу. То есть, в результате этого действия у нас, скорее всего, получится какой-то срыв. Будет какая-то сложность. Поэтому прежде чем выполнять задачку, попробуйте поинтересоваться - а как она не выполняется, почему она не выполняется, почему это у человека не получается, и так далее. Потому что каждый организм в целом, если он живет, до сих пор дожил, то он гораздо умнее, чем я со всеми своими идеями. И там все сбалансировано. Если там есть какой-то запрет по какой-то причине, то не надо этот запрет сразу немедленно снимать. Как объявления всякие, снимаю венцы безбрачия или еще что-то в этом роде. Да не надо. Не надо никаких этих венцов снимать. Может быть, что там есть это безбрачие – это огромное счастье и для человека самого, и для окружающих. И не надо никого никуда насильно пихать. Все прекрасно. Но, может быть, не так прекрасно, как может быть, и вполне возможно, что какое-то развитие остановлено, но только вот никогда не надо спешить. Еще одна особенность гештальт-подхода – это то, что мы ориентируемся не на идеи о том, как прекрасно можно устроить человеческую жизнь, а, скорее, наблюдаем за тем, как она устраивается и стараемся поддерживать в том устройстве, которое есть у человека. То есть, понять, в чем дискомфорт, связанный с этим устройством, и этот дискомфорт минимизировать. Но, в то же время, поддержать какое-то естественное развитие. В каком-то из мультфильмов «Ледниковый период», там была какая-то мамонтиха, которая считала себя опоссумом. Это очень типичная ситуация для людей. Мамонтиха, которая считает себя опоссумом и пытается залезать на деревья, еще там что-то такое – это очень часто. И если я оказываюсь вовлечен в сферу другого человека чересчур, то я присоединяюсь к переживаниям неудачи – почему не получается лазить по деревьям, как всем остальным опоссумам и так далее. Но вообще, если я немножко отделяясь и посмотрю со стороны, то я могу помочь оказаться полезным, то есть с тем, чтобы человек наконец перестал делать что-то, что ему совсем не свойственно. Перестал добиваться успеха в тех областях, в которых он не добьется этого успеха.
Дальше то, что касается гештальт подхода и каких-то важных оснований. На самом деле, это наверное тот пункт, который для меня сейчас значим. Потому что в последнее время… ну, скажем так, некоторое время назад я имел для себя некоторую такую наглость соотнести эти два понятия. Когда их соотнес, то оказалось, что разница между ними и вправду минимальна. А именно – это понятие «Дао» и понятие «гештальт». То есть, в общем, «гештальт» - это тоже самое название «Дао». Просто в немецкой культуре. То есть, это форма в развитии. То есть, то, каким способом развивается. Дао – вот некоторые говорят, что это путь, это не путь, а это тоже форма в развитии. То есть, Дао цветка заключается в том, чтобы сначала быть бутоном, потом расцвести, потом завять. Ну это путь? Ну можно назвать это путем, но вообще это не путь, а некоторая форма в развитии. И такая форма в развитии есть у многих-многих явлений. И мы являемся проводниками этих явлений. Это какая-то форма в развитии семейных историй. Как тот же самый цветок – что-то возникает, развивается, завершается. И я могу по-разному относится к этому цветку – я могу его любить, могу его совершенно ненавидеть. Но тем не менее, это что-то такое, что самоосуществляется. Саморазвивается. Как вот эти самые кузнечики. Ну можно было конечно что-то придумать, чтобы их здесь не было. Ну я не знаю – даже если их гонять – они все равно здесь живут. Мы тоже здесь живем. Вот встретились две формы какие-то. Но они живут несколько меньше, чем мы. Но мы, в общем, тоже не слишком много живем. Ну просто произошла некоторая такая встреча, пересечение этих событий. И очень важными являются те идеи, что это не то, что чья-та злая воля нас подталкивает таким способом. Или наша воля, которая прекрасным образом все строит. Но просто есть люди, которые в согласии с теми вещами, которые они осуществляют, которые развиваются, которые заложены действительно в семье, которые переданы от каких-то других людей и так далее. И тогда просто очень много вещей становится по-другому выглядящими. Ну, скажем, по-другому относится все то, что психологи долгое время исследовали как теорию мотивации, то есть, откуда берутся желания, и так далее. Ну а желания тогда – это, получается, просто некоторая форма переживания определенной интенциональности, интенции. То есть, у меня есть какая-то энергия, и мне все равно надое куда-то запаковать. И вот, например, кто-то сказал, что стоит поехать на интенсив, потому что это место такое интересное, люди такие интересные собираются, что-то такое происходит. Это ваше желание? Ну да, большинство скажет, что это мое желание. Да вот и не совсем. Оно и ваше, и в то же время, оно как зараза возникло от какого-то человек, который является более заразным, вот он вас там этим интересом и заразил. А мог бы заразить другим интересом. Я не знаю, катанием на доске под парусом. Или дайвингом. Или изучением жизни тех же кузнечиков. Вся бы наша компания бегала бы по этим горам и исследовала бы, как живут эти кузнечики. То есть, в общем, ничем не хуже. И в этом смысле, получается, не так существенно важно, чем заниматься, важно понять, чем уже занимаешься., ну и как-то быть в большем согласии самому с собой. То есть, меньше бороться с этим окружающим. Давайте я остановлюсь.

Опубликовано: 2008-10-18 23:08

Gestalt-rostov.ru - 2008 (c)
Created by LinkXP
Powered by Seditio
На правах рекламы: