Общество практикующих психологов "Гештальт-подход", программа Московский Гештальт Институт
Ростовское сообщество гештальт-терапевтов
Сайт психологов и психотерапевтов Юга России, работающих в гештальт-подходе
Ростов-на-Дону Краснодар Сочи Армавир Ставрополь Владикавказ Астрахань Волгоград Пятигорск

Библиотека / Лекции / Лекция о задачах гештальт-терапии и важности фазы преконтакта (Е. Калитеевская). Одесский Интесив-2005.


Ну вот, собственно говоря, вчера, когда мы на тренерском сборе обсуждали, какого рода лекцию стоило бы прочесть сегодня, как-то спохватились – о том, что такое гештальт-терапия было сказано достаточно мало. А учитывая большое количество людей, которые только начинают знакомиться с этим направлением, может быть, стоило несколько слов сказать об этом, но в то же время, не прикасаясь исключительно к азам и только исключительно к основам, а как-то, может быть, дать некоторое направление видения той терапевтической работы, которая происходит на интенсиве и которая является центральной линией интенсива. Потому что то, что делает наш интенсив интенсивом – это как раз возможность проживания в процессе длительного периода, в течение 9 сессий терапевта и клиента. И поэтому я предполагаю, что по этому поводу может возникать много разных вопросов относительно того, а что, собственно говоря, мы можем делать, на что мы можем рассчитывать в течение этих 9 сессий. Вообще, что это такое. И если происходит какая-то терапевтическая работа в группе, можно ли считать это собственно терапевтической работой. Мне бы хотелось несколько слов сказать об этом, потому что если говорить о том, что такое личная терапия и то, для чего вообще-то существует наш Институт и к чему, собственно, он готовит людей – мы готовим частно практикующих психотерапевтов для того, чтобы они проводили частную практику в течение длительного времени, то есть, работали с одним и тем же клиентом, в общем, представляя себе, что это не проблемно-ориентированная терапия – что пришел человек в каком-то остром состоянии, мы помогаем ему как-то сориентироваться в том наборе напряжения, которое у него на данный момент есть, вместе с ним вырабатываем какую-то стратегию, тактику совладания с этими напряжениями и дальше он уже, получив некоторую систему ориентации, пытается как-то совладать со своей собственной жизнью. В общем, вот эта работа, которую я сейчас описала, относится скорее к режиму консультирования. То есть, это то, что может быть ограничено одной двумя, тремя, четырьмя, пятью, шестью встречами. Но после этого клиенты, как правило, уходят и дальше они как-то сами ориентируются в своей жизни. Основная задача гештальт-терапевта заключается не в том, чтобы менять клиента, решать его проблемы или двигать его куда-то, где он не находится. Скорее всего, основной задачей гештальт-терапевта, который длительно работает с клиентом, означает помочь этому человеку понять, как он устраивает сам тот мир, в котором он живет, заинтересоваться фактом обнаружения себя как создателя этого мира и попытаться понять, а какое у него есть отношение к тому, что с ним происходит в данный момент его жизни, потому что он предпочитает свою жизнь устраивать таким образом, а не каким-то другим. Это не означает совершенно, что терапевт знает, как для клиента лучше устроить свою жизнь. Абсолютно нет. Я считаю, что клиент – гораздо более компетентная фигура в этом диалоге, чем терапевт. И, собственно говоря, когда клиент приходит к терапевту, он, в общем, по сути дела, показывает ему какое-то ранение. Он показывает ему какой-то гвоздь, на который он постоянно натыкается и говорит, что ему больно. Мне больно, мне плохо. То есть, мы можем мазать ранку йодом, и это будет какая-то такая медицинская ориентация. Мы можем попытаться произвести ряд манипуляций для того, чтобы объяснить, как этот гвоздь появился в его жизни, и так далее. Но в общем, задачей нашей, является другое. Сказать ему, что вообще-то тебе больно потому, что ты постоянно натыкаешься на этот гвоздь. А ты постоянно на него натыкаешься, потому что по какой-то причине у тебя есть желание на него постоянно натыкаться. Это очень интересное желание, с которым иной раз люди разбираются годами. Что такое за желание – натыкаться постоянно на одни и те же гвозди. Почему-то этот гвоздь не вынимать из ботинка. По какой-то причине продолжать ездить на машине, у которой инжектор весь засорен и не обращаться к механику, а пытаться из этой машины, которая совершенно никуда уже не может ехать, выжать, как из дохлой кошки, последнюю капельку для того, чтобы все-таки, настояв на своем, реализовать какой-то свой исходный план бытия. Поэтому основное то, с чем мы сталкиваемся в качестве каких-то сложностей – это то, что человек, который приходит к терапевту – это совершенно не тот человек, который говорит: «Я хочу меняться, я хочу менять что-то в своей жизни». Как правило, если задать человеку вопрос – если вы понимаете, что ваши психосоматические расстройства являются следствием того, что ваше тело реагирует каким-то определенным образом на те напряжения, которые вы предпочитаете не реализовывать в своей жизни, то тело – оно мстит, оно откликается местью за то, что мы игнорируем какие-то сигналы, поступающие от этого тела и, соответственно, начинает показывать, смотри, живи, смотри, на что ты натыкаешься в той ситуации, если ты не хочешь чего-то решать. Многие, достаточно многие клиенты, с которыми я в своей жизни работала, осознавая, доходя до осознавания этого факта, говорили - вы знаете, а пусть лучше остается болеть. Потому что если болезнь убрать… То есть, если взять болезнь как некое коммуникативное послание, отправленное от одного человека к другому и некоторый символический план такого послания для того, чтобы хотя бы частично можно было разрешить такую потребность в отношениях, то для того, чтобы сделать это послание прямым, перевести с языка тела на язык прямой коммуникации, получается, что нужно очень много рисковать отношениями в собственной жизни. Часть людей говорит – нет, я не хочу рисковать, не буду рисковать, я предпочитаю болеть. То есть, люди предпочитают оставаться, например, с бронхиальной астмой, говоря о том, что… ну я понимаю, что вот этот симптом, когда я начинаю задыхаться, означает, что мои границы сильно нарушены и что ко мне приближаются слишком сильно. Но при этом тот человек, который приближается слишком сильно – он очень дорог, он очень ценен для меня. И если я его буду отталкивать, я могу лишить свою жизнь каких-то таких ценных отношений… Уж лучше я буду болеть. И по этому поводу, мы не являемся такими роботами-инструкторами как терапевты, которые говорят – делай так, делай раз, делай два, наступит счастье. Никто не знает, от чего наступить счастье. Может быть, он будет счастлив умереть от бронхиальной астмы в объятиях этого человека. Все может быть, это его выбор. И если мы скажем ему, что в вашей машине нужно прочистить инжектор, и он поедет и свалится на этой прочищенной нами машине в пропасть – это тоже его личное дело. Не наша с вами задача говорить, куда эта машина должна ехать. Если мы скажем ему, что ты натыкаешься на гвоздь, который торчит у тебя из ботинка, и он вынет этот гвоздь, вполне возможно, что он пойдет куда-нибудь, где вообще понатыканы доски с гвоздями и сделает еще один гвоздь в тот же самый день. Вполне возможно, он не сможет отказаться от того набора желаний, которые связаны с его какими-то разрушительными потребностями. Потому что - что такое разрушительные потребности в жизни человека. Что такое саморазрушительное поведение? Это тогда, когда мы предпочитаем разрушить то, что менее ценно по отношению к тому, что должно быть разрушено, а я не хочу это разрушать. И поэтому я буду разрушать что-то другое, ранить себя, натыкаться на гвозди, болеть, но сохранять что-то, что, наверное, должно было быть разрушено, чтобы сделать меня с точки зрения абстрактного гуманизма счастливым человеком, но, тем не менее, в общем-то, большинство людей как-то предпочитают этого не делать. Ну, есть такие люди, которые относятся к себе как к объектам. Обнаружил гвоздь, вынул, стал счастлив. И пошел в страну вечного удовольствия. Ну, в общем-то, я таких людей в своей жизни видела мало и меня, честно говоря, такие люди пугают. Ну потому что я думаю, что каждый человек имеет право сохранять какое-то количество своих напряжений, которые и делают его таким, какой он есть. Индивидуальностью, личностью, человеком, имеющим определенные потребности и желания. Поэтому я наверное начала лекцию не совсем с того, с чего я хотела начать. Но для меня это было достаточно важно сказать.
Что, собственно, отличает гештальт-терапию от других направлений? Как любое уважающее себя направление психотерапии, гештальт-подход родился в диалоге с психоанализом. И, соответственно, то, что было противопоставлено в качестве метода гештальт-терапевтов – это то, что является и может быть обозначено как феноменологическое осознавание в противовес интерпретации. То есть, что это означает. Это означает то, что мы очень часто можем ориентироваться на некий словесный поток со стороны клиента, который говорит и сообщает о своей жизни что-то. Но при этом совершенно ничего не изменит в его жизни. Если мы проинтерпретируем то, что с ним вот что-то происходит – это потому, что его в какой-то момент слишком рано отняли от груди или плохо приучали к горшку. Или по-какой-то причине у него была ранняя материнская депривация. Или по какой-то причине у него невовремя родился младший братик. И так далее. Мы можем это понимать. И обязаны это понимать. Потому что то, что я сейчас говорю, относится к фоновой диагностике, то есть понимание того контекста, в котором возникает фигура потребности, фигура напряжения и фигура запроса. Потому что самый главный принцип гештальт-терапии - это действительно фигура и фон. То есть, то, что мы существуем здесь, в этой комнате, одновременно мы существуем где-то в отношениях друг с другом на интенсиве, и одновременно в тот же самый момент мы существуем в какой-то точке собственной жизни. И каждый из нас, находящийся в этой точке собственной жизни, решает для себя какие-то вопросы. То ли это какие-то вопросы отделения от родителей. То ли это вопрос о том, что жениться или разводиться. То ли это вопрос профессионального самоопределения. То ли это какие-то возрастные кризисы. Все, что угодно. Одновременно происходит очень много, это множественность контекстов, в которых находится то, о чем говорит клиент терапевту на данный момент. Он может говорить: «У меня болит голова». Может, он перепил с вечера. Что тут, в этом плане работать. Может, надо просто немножко так слегка опохмелиться, в общем, все пройдет. Ну и как-то сделать для себя вывод, что вообще-то лучше сегодня вечером не заниматься этим мероприятием, а как-то так позаботиться о своем здоровье. Может, его головная боль – это такая истерическая реакция, которую он всегда предъявляет для того, чтобы привлечь к себе внимание. Может, это следствие какой-то недавней или давней органической травмы. И поэтому то, что стоило бы сделать терапевтам – это немножко понимать что-то о своих клиентах. А не просто тупо работать здесь и теперь, потому что именно здесь и теперь происходит то великое, что вообще происходит между терапевтом и клиентом, и это есть жизнь, тот самый поток энергетического взаимодействия. Он происходит. Но он происходит в контексте жизни клиента и в контексте жизни терапевта. Поэтому существует очень много этих «здесь и теперь», про которые неплохо бы разобраться. И эти «здесь и теперь», они относятся, вот вся эта диагностика, о которой я сейчас говорила, она, в общем, как-то подразумевает, что клиент приходит в очень монологичном состоянии. Он не видит терапевта. И у него есть, как правило, некоторая единственная картинка собственного бытия, в которой он представляет себе очень хорошо, что с ним, почему, как, что ему нужно. Он понимает это каким-то волшебным, сконструированным внутренним способом, который приводит, как правило, к неудовлетворению его потребности. Но при этом то, что говорит терапевт, начинает очень часто сначала завораживать… ах, мы сейчас ждем чуда…. А в какой-то момент начинает раздражать, потому что эта картинка начинает ломаться, а какая бы она ни была, пусть она будет неадекватной эта картинка, но она своя, собственная, родная картинка, которую ломать больно. То есть, это разрыв конфлюэнции со своими собственными представлениями о себе. И поэтому основная цель, которая есть у гештальт-терапевта – это помочь человеку обнаружить самого себя в своей собственной жизни. Мы не можем помочь человеку обнаружить себя в своей собственной жизни вообще. Можно, конечно, производить некоторые технические мероприятия. Вот, представьте себе, что вы поднимаетесь над собственной жизнью и видите некоторое такое поле собственной жизни. И вот, для кого-то это дорога, для кого-то это какая-то карта местности, для кого-то это еще что-то. И вот вы находите там себя, какой-то путь уже пройден, какой-то еще впереди, осмотритесь, оглядитесь, остановитесь и посмотрите, сколько вы прошли, сколько вам осталось пройти, если вы смотрите с высоты птичьего полета. И как вы чувствуете себя, опускаясь в эту точку вашей картинки. Ну, это, скорее, такие метафорические мероприятия. Потому что очень важно работать не с метафорами, а с тем чувственным опытом, на который как раз и опирается гештальт-терапия. Что такое чувственный опыт, что это такое за опора. Это то, что с человеком происходит в его собственной жизни, происходит с ним всегда и везде. Он так кушает, он так спит. Он так выбирает себе, отдыхать или работать. Он так выбирает себе друзей. Он так общается с терапевтом. Он так строит отношения с близкими и родными людьми. Он так приближается и так отдаляется. И по сути дела, один из разделов второй книжки, которая действительно связана с развитием гештальт-терапии – это «Возбуждение и рост человеческой личности», есть там один раздел, который называется «Гештальт-анализ». Который в большей степени как бы нам помогает понимать ту опору, которая у нас есть в отношениях терапевтических, то есть то, что когда-то осталось незавершенной задачкой развития у человека когда-то в детстве. Он будет тащить за собой и пытаться завершить эту незавершенную ситуацию в разных других аспектах своей жизни. И, в частности, принесет это и терапевту. И точно также, как он, например, не получает любви в своей жизни, тем же самым способом он будет организовывать свой опыт, чтобы не получить любви от терапевта, страстно нуждаясь в том, чтобы получить именно это. И наша задача не в том, чтобы его отругать или проинтерпретировать. А, скорее, показать, как именно создает себе именно такую форму жизни. Что он делает для того, чтобы оказаться в том мире, в котором есть то количество невозможностей, которое для него оказывается невыносимым. То есть, наша задача, иными словами, не делать человека кем-то другим, а помочь ему как-то прийти в согласие с самим собой. Но для того, чтобы прийти в согласие с самим собой, надо себя обнаружить. Потому что здесь есть масса ловушек. Многие из нас живут знаниями о себе. Я знаю, что я это люблю. Я знаю, что я это не люблю. Я знаю, что я это хочу. Я знаю, что я это люблю и хочу. Знаю. Но мне приносят это, и я вдруг на уровне своего телесного осознавания понимаю, что на данный момент я этого не хочу. И что мне с этим делать? Что мне делать с тем, что я на данный момент этого не хочу? Это очень большой риск от этого отказаться. Потому что это очень сильно меняет картинку восприятия себя, образа себя. Что же, я ничего не знаю о себе? Это вообще такая ловушка чуть ли не для разрушения ценностей. Если я люблю этого человека, то значит, я все время должна хотеть с ним быть. Если я с ним оказываюсь вместе и по какой-то причине не хочу с ним быть, вот на данный момент – то это означает что? Что я его не люблю, я от него ухожу, это разрушает наши отношения и так далее. Нет, я лучше останусь, я лучше потерплю, чтобы сохранить картинку своего восприятия. И вот есть очень много ловушек, связанных с тем, что, во-первых, мы очень во многом знаем о себе что-то, потому что нам о нас рассказывали. Ну, я не буду рассказывать про нарративный подход, это слишком сложно и долго, у меня есть для этого мало времени. Но вообще-то человек – это еще есть сумма рассказов о себе. То, что в гештальт-терапии определенным образом фиксируется в функции Personality. То есть, это некоторая такая функция человеческого существования, функции Self, функции Я моего, живущего Я, в которой записаны знания о том, кто я такая, чего у меня в жизни было, чего я хочу, чего я не хочу. Что мне вообще предстоит, что мне врачи сказали, какие прогнозы. Что значит мой опыт прошлого дня. И вот я сижу с этой картинкой. Но надо понимать, что это процесс. Процесс, который меняется и процесс не тот, на который мы никак не можем повлиять. Это одновременно и контекст нашего существования, и одновременно тот процесс, в котором мы постоянно должны ориентироваться. Вот что такое гештальт-терапия? Гештальт-терапия – это тот метод, который предполагает, что если вы имеете какие-то отношения, какие-то восприятия, какие-то чувства, какие-то желания, вы не имеете их раз и навсегда. А каждый день вы проделываете некоторую работу творчества по обнаружения себя в своей собственной жизни. В свое время я очень долго пыталась перевести на русский язык слово awareness. Я думала… читала разные вот эти вот переводы, «замечание», «чувственное восприятие»..Ну какие-то вот эти вот вещи… Это когда что-то вот происходит, некоторое такое имплицитное знание, когда мы говорим «ага, так вот оно как». Но вот на данный момент в моей жизни, пожалуй, наилучший перевод слова awareness – это обнаружение себя. Вот такое, именно чувственное обнаружение себя. Не интерпретативное обнаружение себя, не понимание себя, а обнаружение себя всем своим телом, существом. Тогда, когда я вдруг понимаю, на уровне каждой клеточки своего тела, что это так. И мне не надо спрашивать, так это или иначе. Потому что я знаю, что это так всем моим телом. И вот поддержание этого awareness, этого чувственного обнаружения себя в своей собственной жизни – и есть задача терапевта. Для чего нужен терапевт: Терапевт нужен для того, чтобы клиент смог это выдержать. Потому что терапевт оказывается тем, кто остается, когда все остальные уходят. Вот из жизни этого клиента ушли уже какие-то люди в тот момент, когда он пытался что-то отреагировать, сбрасывать. Терапевт – это человек, который выдерживает процесс этого чувственного имплицитного знания клиента о себе. И понимает – да, ты такой, какой ты есть. Ты имеешь право быть. В контакте со мной. Я с тобой остаюсь. Потому что человеком мы можем стать и оставаться только в контакте с другим человеком. Для этого, собственно, и нужна терапия. Потому что только в контакте с другим человеком мы понимаем, что благодаря тому, что есть некое Ты, отличное от меня, выдерживающее меня, только благодаря этому есть Я, и я могу выдержать себя и тебя. Но этот процесс, ошеломляющий процесс должен пройти некоторые стадии развития. Потому что вначале действительно клиент приходит к терапевту, и он очень монологичен, он не видит терапевта, ему не нужно это Ты терапевта. Это скорее набор проекций в сторону терапевта. И сначала очарование, разочарование, те вопросы, которые были, насколько я понимаю в группах про негативные, позитивные переносы… На мой взгляд, это не так важно. Потому что любой перенос – позитивный или негативный является отторжением терапевта. То есть, неприятием со стороны клиента факта существования терапевта как человека со своей какой-то формой бытия, отличной от него. Но именно благодаря тому, что терапевт является другим человеком, он может выполнить так называемую роль родителя иного типа. Для того, чтобы те программы, которые были записаны в нашем опыте, когда мы были совсем беспомощны, и нам рассказывали, кто мы, чего мы хотим, как мы должны жить. И говорили, и давали определенную систему поощрений и наказаний в ответ на это, и говорили, что другого мира не существует, где-то там до 3-х, 4-х, 7-ми, у многих и больше лет, происходит жизнь именно в такой системе. Только ближе к подростковому возрасту человек обретает некоторый риск с этим обращаться. Рисковать отношениями, потерять те ценности, которые он обрел в этом единственно знаемом мире, противопоставить что-то альтернативное. И в этом плане мне нравится определение гештальт-терапевта как родителя иного типа. То есть другого человека, другого Ты, который остается вместе со мной в этом контакте и говорит – да, ты делаешь так, ты чувствуешь так. Ничего страшного, я остаюсь с тобой. Если это так для тебя. При этом на что может опираться терапевт? Терапевт может опираться только на самого себя, никакого другого инструмента работы, кроме самих себя, у нас нет. Многие могут ошибочно считать, что чем больше они знают техник про гештальт-терапию, тем лучше они работают. Это неправда, потому что, как правило, техники быстро кончаются, остается пустота. Ну, а дальше что? Еще какая-нибудь новая техника, может, какой-нибудь теоретический рассказ о чем-нибудь. Да нет, только благодаря тому, что мы можем опираться на опыт того, что происходит в контакте терапевта и клиента, мы можем как-то меняться. Именно там происходит опора на это чувственное осознавание, на вот это феноменологическое осознавание собственного бытия. На это имплицитное знание, на обнаружение себя всем своим телом, каждой клеточкой, когда это не надо проверять. Это основа рождения доверия к себе, когда в контакте с другим человеком, ты понимаешь – вот да… Я не знаю, может быть, это приятно, неприятно, но это так. Сейчас это так. И это не то, что нужно обязательно менять. Это то, с чем нужно побыть, принять. Это не то, за что наказывают. Или сильно хвалят. Это просто то, что принимают. То есть, принимают не с точки зрения безусловного принятия – ах, все, что ты делаешь, все прекрасно, и хорошо, и я всех люблю одинаково. Да нет. Просто многое из того, что делают мои клиенты, мне нравится, многое из того, что делают мои клиенты, мне не нравится. Но моя задача – как-то не уйти с этого стула, а оставаться и говорить – да, мы сейчас оказались в такой ситуации, и мы либо пройдем сейчас этот перевал и сможем понять друг друга, увидеть друг друга и договориться или не пройдем. Или, может быть, у нас возникнет такой опыт, что… Ну вот мы поговорим там 10 минут, 20, 30 – и так и не поймем друг друга. Это очень важное знание. Важно, чтобы это время непонимания мы могли оставаться вместе. И что мы можем встретиться в следующий раз и снова попытаться понять, увидеть и почувствовать. Это не то, что нужно непременно менять в сторону счастья – вот, есть некая встреча терапевт-клиент, вот они слились, полный альянс, счастье, конфлюэнция, мечта. Нет, это не нужно. Потому что есть такая особенность что ли человеческого существования – это его одинокость. Одинокость как плата за индивидуальность. И именно поэтому и возникают отношения зависимости как отношения купли-продажи. Я продаю свою индивидуальность за безопасность. Я продаю свою свободу, свое право иметь какой-то доступ к собственным желаниям только за то, чтобы ты оставался со мной. Но, как правило, человек устроен все-таки так, что у него свои желания, энергия своего бытия, все равно существуют. И поэтому рано или поздно в этих отношениях зависимости начинает накапливаться напряжение – что я, конечно же, вроде бы как-то живу, но живу не своей жизнью, живу не так, как я хочу. Не слишком ли я дорого плачу? Начинает накапливаться определенное количество агрессии на того человека, от которого ожидается оптимальное количество поддержки. И в этом ловушка передачи власти. Как только вы отказываетесь работать с собой, то есть, от опыта этой одинокости, то есть, быть собой, обнаруживать себя, не перекладывать эту обязанность на другого человека, тем в большей степени, вот эта вот ловушка передачи власти означает то, что вы отказываетесь от своей жизни. И потом вы будете мстить. Как правило, к нам приходят такие мстящие клиенты. Которые, конечно, не могли отомстить своим родителям и поэтому будут мстить терапевту. Что можно сделать в этом отношении на интенсиве? Не надо относиться к этому как к длительной терапии, как к терапии, которая решит и обнаружит все эти проблемы. Это некоторый опыт прикосновения к той возможности, чтобы в процессе контакта двух людей попробовать выдержать, сделать некоторое личностное усилие и выдержать друг друга. Выдержать некоторое понимание того, как я создаю тот мир, в котором я живу. И не больше. Если действительно клиент смог встретиться с терапевтом на протяжении 9-ти раз, и эти два человека смогли выдержать разные сложности их отношений. Того, что сначала была надежда, потом какое-то разочарование. Потом они смогли как-то по-человечески поговорить, в какой-то момент они друг друга не поняли. Но они могли остаться на своих местах. И это огромный опыт. Это опыт оставаться на своем месте в своей собственной жизни. Вот почему я говорю, например, про вот эту усидчивость и устойчивость терапевта. Ну, вот многие из присутствующих здесь людей, большинство – участники обучающих программ. И вот очень часто встает вопрос – приходить или не приходить? А вот эта сессия интересна, а вот эта неинтересна. А можно, я вот на это не приду? А можно, я вот здесь уйду раньше? А можно, я вот здесь не буду участвовать? Ну, вот точно также, как вы присутствуете в качестве участников образовательных программ, поверьте мне, вот так же вы будете присутствовать на стуле терапевта. Абсолютно точно также. Потому что, если чуть что – я ушел, я пошел, мне тут не нравится, я хочу закончить раньше, мне это как-то неудобно, это мне неинтересно, так же будет и с клиентами. То есть это очень большой опыт оставаться, присутствовать. Потому что, собственно, присутствие терапевта – это очень большая такая категория. Присутствие терапевта – это то, что мы опираемся на то, что, во-первых, мы остаемся на том месте, где мы находимся, но не как Леонид Ильич Брежнев, как всегда, в бессознательном состоянии, на своем месте в Кремле. Не надо в таком состоянии оставаться на стуле терапевта. А все-таки, сохраняя какой-то контакт с собой. То есть, задача, которая есть у терапевта при этом – видеть себя, чувствовать себя. Видеть клиента. И замечать, что вообще-то, это мое бытие – это для него. То, что я живу, какую-то часть того, что я живу, я предъявляю для него, для того, чтобы он лучше понял, что происходит с ним. Выдерживать с определенным количеством симпатии то напряжение, которое возникает при несогласии, при непонимании, при растерянности, при раздражении и разочаровании. Как-то без вот этого минимального кусочка любви невозможно проводить терапию. То есть, быть внимательным к себе, быть внимательным к другому, сохранять какую-то собственную аутентичность, то есть равенство себе и сохранять профессиональную позицию, то есть не забывать, что вы на этом стуле сидите для того, чтобы другой человек понял что-то про свою жизнь с вашей помощью благодаря вашему контакту.
Что еще я бы хотела сказать? Как-то говорю так, достаточно много. Вот вчера немножко Марина нала говорить про преконтакт, я чуть-чуть продолжу. Собственно, если проскакивается зона преконтакта, а я не знаю, насколько у вас есть информация о том, что опыт построения некоторого своего бытия складывается из нескольких стадий. Сначала нужно сориентироваться в себе. Это опыт преконтакта. Дальше нужно сориентироваться в возможностях окружающей среды. То есть, сначала обнаружить себя как некое я. Дальше – в возможностях окружающей среды и обнаружить некое Оно или Ты. Дальше, соответственно, выбрать из этих бесконечных Ты и Оно то, что выбираю я для того, чтобы мне было как-то нужно. Вступить с этим во взаимодействие и пережить этот опыт и, вовремя его прекратив, отпустить, и остаться одному. Это зона постконтакта. Так вот, если стадия преконтакта у нас оказывается проскоченной, если не обнаружено это Я, то тогда некому ориентироваться в окружающей среде, некому переживать никакой опыт, и некому потом оставаться одному. Это тогда либо очень большая конфлюэнция, либо очень большая зависимость. То есть, тенденция передавать власть, вступать в отношения, принятые интроекцией, и так далее. К чему это может привести? Все мы живые существа. И из каждого прет какая-то энергия, потому что пока мы живы и не лежим в гробу, не заколотили крышкой, у нас эта функция Id существует, что-то происходит с нами, мы живем, мы чего-то хотим. Но если мы не понимаем, чего мы хотим, мы не успеваем сориентироваться в этом, а сразу ввязываемся в какие-то действия, проскакивая зону преконтакта, то тогда эта энергия примитивным образом может нас вести к двум формам переживания и реализации функции Id – сексуальности или агрессивности. И тогда люди будут беспорядочно вступать в сексуальные контакты, просто пытаясь уйти от некоторого дискомфорта или на кого-то наезжать, драться, разрушать какие-то отношения. Все это следствие того, что не обнаружено Я. А что является самым главным следствием того, что Я не обнаружено? Это стыд. Потому что стыд – это та самая функция, тот самый сигнал человеческого существования, который очень важен, который переживается как чувство неприятное, которого хочется избежать, но, тем не менее, является важнейшим регулятором в том, что является обнаружением Я или понятием аутентичности. Что есть Я, равный себе в данный момент своей жизни? Если я эту работу не делаю, я все время буду в стыде. Я сделаю то, чего от меня хотят, это не мое – мне будет стыдно. Или я в чем-то растворюсь, не получу себя, не получу удовлетворение – мне опять будет стыдно. Есть много форм стыда. Потому что говорят о стыде как о каком-то едином чувстве. Ну не знаю. Я так думала об этом, это, конечно, находится в стадии размышлений, это какая-то идея, которая есть у меня, но я попыталась привязать какие-то факторы, связанные со стыдом, к циклу контакта, к тому, что происходит с тем, что человек не обнаруживает себя, то есть, проскакивает себя, себя такого, какой есть, с риском быть недовольным тем, что обнаружу. То есть, первый стыд – это токсический стыд. Это тогда, когда я проскакиваю зону преконтакта. И в результате этого проскока не обнаруживается этого Я, которое дальше что-то начинает делать. То есть это тот стыд без права на жизнь. Когда я не понимаю, кто я, где я, зачем я. И вообще, есть ли я. Мне нужно бесконечное количество подтверждений того, что вообще-то я есть. Я буду обращаться к другим людям и спрашивать – а кто я? И каждый раз умирать от стыда. Потому что у меня нет внутренней опоры на то, что я знаю. Вот это awareness, чувственное, клеточное, физиологическое обнаружение себя. Если этого не происходит в зоне преконтакта – швах, токсический стыд. Человек живет и думает, боже мой, а вообще что-то вот исчезнуть хочется, как-то все не так. Не понимаю, не уютно, очень некомфортно. Но я думаю, что такое токсический стыд объяснять не надо, как-то про это читали, немножко знают. То есть, это очень неприятное переживание без права на жизнь. Это не значит, что все фиксировано, и у человека токсический стыд – то это навсегда. Каждый из нас, обретая здоровую так называемую линию развития, проходил все эти нездоровья в микродозах. Понимая это, прикасаясь к этому опыту, благодаря этому мы и можем работать с клиентами и понимать вообще, о чем они говорят. Что такое, когда я теряю вот это вот Я. Когда я понимаю, что плохо делаю работу быть собой. Вот это токсический стыд, когда мы не обнаружили себя в зоне преконтакта, а дальше во что-то ввязались, и дальше там сексуальность, агрессивность, зависимость, растерянность, все, что угодно. Вторая форма стыда - она связана с другими вещами. С тем, что если пройдено правильно, адекватно для человека вот эта стадия преконтакта, то есть, он обнаружил себя, он понимает, кто он, ему нужно найти некое Ты. То есть, тот объект человеческий или предметный в мире, благодаря контакту с которым и осуществляется то, что есть Я, то есть опыт моей жизни. То есть, Я – это реорганизация опыта моей жизни. Я – это не устойчивая система образов. Я – это каждый день ежесекундная организация моего опыта моей собственной жизни. И если я плохо делаю эту работу, то, соответственно, я испытываю чувство стыда. Соответственно, если удается обнаружить себя, то дальше нужно обнаружить кого-то или что-то в этом мире, что для меня является ценностью. Именно в этот момент для того, чтобы реализовать свою жизнь, реализовать свой интерес, свою потребность, свое напряжение. Понять как мои needs, бури, которые во мне происходят – организовать в свои wishes, то есть человеческие желания, которые именно мои, принадлежащие мне, а не неизвестно кому. И вот если в этот момент этот объект выбран, и он действительно является ценным и с ним действительно реально происходит некоторое взаимодействие, стыд, возникающий в верхней точке цикла контакта, можно назвать стыдом собственного выбора. То есть, когда я выбираю что-то ценное для меня, ну, например, занимаюсь психотерапией. Но всем рассказываю, что это гавно какое-то, а не профессия. Но продолжаю этим заниматься, потому что мне это нравится. Но мне как-то стыдно признаться, что мне это нравится. Если вот мужчина любят женщину, он говорит – так, она мне немножко так симпатична, но вообще так не очень серьезные у нас с ней отношения. Но живет с ней 20 лет. Когда женщина или мужчина любят своего ребенка, но говорят, ты вообще бесконечное фуфло делаешь в своей жизни, то есть, вообще, ушел бы ты отсюда. Не нравится, портишь мне жизнь. Вообще, жалею, что тебя родила. То есть вот этот стыд собственного выбора. Стыд того, в чем мы реально находимся, и ценность чего не признаем. Это вызывает очень сильную реакцию стыда. Это то, что можно было бы назвать экзистенциальным стыдом. Или стыдом собственного выбора. Или, по моему собственному впечатлению, можно было бы обозначить как стыд Ты. То есть, этот стыд лечится признанием. Признанием, которое требует некоторого усилия. Того, чтобы признать – что есть что-то, что по факту я делаю, и это ценно для меня. Потому что в одной из групп, которая была недавно, я проводила следующий эксперимент – я попросила людей написать список ценностей, которые у них есть в жизни. Они написали. Минут 10 что-то писали, писали, старались, а это ценно, то. А потом я говорю – вы напишите на другом листочке, а на что вы потратили реально по времени, по усилиям, по тому, насколько много вы об этом думали, во что вы вкладывали свою жизнь, последние полгода своей жизни. Списки не совпали. Очень много чувств. Есть декларируемые ценности, и воплощенные ценности. И вот этот стыд выбора – это тот стыд, который возникает, когда человек говорит – нет, мои декларируемые ценности – это да. А вот то, что я по жизни воплощал – это ничего не значит. Это так, от случая к случаю, занимаюсь, конечно, нравится. И третий стыд. Ну, как я его называю – детский стыд содеянного. Когда ребенок обнаруживает, что он обкакался. Это тот стыд, который возникает в результате того, что вот есть я, есть некоторый выбор, дальше происходит некоторый контакт, после чего человек обнаруживает себя в какой-то момент сразу в постконтакте где-то в луже, под забором, в обществе совершенно неподходящего человека, думает, боже мой, надо же было так обосраться, что же я вообще сделал такое. То есть, это такой стыд постконтакта. Это тот стыд, с которого, собственно, и начинается человеческое развитие, вот когда родители больше всего и обращаются к детскому стыду содеянного. Я не знаю, кто ты, я не знаю, чего тебе в жизни надо, но какать надо в горшок. Ну, собственно говоря, мы идем обратно, по кривой развития мы идем обратно. То есть, обнаруживать себя как Я со своей аутентичностью только благодаря детскому стыду содеянного как-то в нашем возрасте уже несколько неприлично. Поэтому вся работа, которая связана с работой терапии, она как раз и связана по процессу обнаружения себя. Сначала в зоне преконтакта, чтобы потом не свалиться в бессмысленную сексуальность, агрессивность и стыд, потом, соответственно, в зоне выбора и права выбирать, и выдерживать то, что эти выборы могут быть кому-то неудобны, кому-то неприятны, и самому человеку очень рискованны. Ну и как-то принимать ту реальность, которую мы имеем в результате этого. И на этом, собственно, и строится такая философская что ли концепция гештальт-терапии, что это не система запретов и разрешений – можно или нельзя. А это скорее вопрос, что будет, если я сделаю так, а что будет, если я так не сделаю. Мы можем проверять это опытным путем, бесконечно. Сразу оказываясь в зоне контактирования и перебирая возможности среды. А что, если мне сейчас в море искупаться ночью там, где акулы плавают, а что если мне палец в розетку ткнуть. Новый опыт у меня будет. А что если мне вот с этим партнером, а что мне с этим партнером. Но вообще-то есть зона преконтакта, в которой у нас есть некое знание о себе, некая чувствительность к себе, некоторое внимание к себе и возможность как-то опираться на доверие к себе.

Опубликовано: 2008-10-18 22:55

Gestalt-rostov.ru - 2008 (c)
Created by LinkXP
Powered by Seditio
На правах рекламы: