Общество практикующих психологов "Гештальт-подход", программа Московский Гештальт Институт
Ростовское сообщество гештальт-терапевтов
Сайт психологов и психотерапевтов Юга России, работающих в гештальт-подходе
Ростов-на-Дону Краснодар Сочи Армавир Ставрополь Владикавказ Астрахань Волгоград Пятигорск

Библиотека / Лекции / Лекция о базовых понятиях гештальт-терапии. Часть III. (Денис Хломов, Катерина Бай-Балаева). Большой Черноморский Интенсив-2006.


КБ. Дамы и господа, прошу внимания! Начинаем сегодняшний рабочий день. Начинаем мы его с продолжения лекции. И, как вы помните, мы обещали вам такую вкусную, в общем, вещь, как цикл терапевтического контакта. Вот. Но перед этим Денис, наверное, еще несколько слов скажет о функциях Self.

ДХ. Ну да, как-то так. Потому что эта информация, может быть, чуть-чуть вскользь проскочила. Ну, чтобы переход такой к сегодняшней части оживить, напомню, что в гештальт-терапии не принято говорить об устойчивой личности. Об устойчивой вот, сформированной и какой-то законченной.

КБ. Ну да, как о статической структуре.

ДХ. Да. И Self в гештальт-терапии подразумевает именно некоторый процесс, процесс постоянного изменения. Соответствующей динамики. И образующийся в динамическом процессе путем взаимодействия трех функций, по сути, трех процессов: функции Id, такой базовой функции, основанной на чувствах, ощущениях, организмических, телесных потребностях.

КБ. Ну, витальных, можно сказать.

ДХ. Да. Телесных, витальных и, что важно здесь подчеркнуть для нас как для терапевтов, то, что эти процессы не являются произвольными. Они естественны, но непроизвольны. И чувства образуются с той скоростью, с которой они образуются. Голод появляется тогда, когда он появляется. Когда предыдущая порция еды усвоена организмом, и организму начинает чего-то не хватать. И мы не очень способны путем там какой-то регуляции волевой сферы что-то сделать с тем, чтобы голод появился сильно быстрее или сильно медленнее. Он появляется.

КБ. И в этом смысле, естественный голод – это функция Id, а аппетит – это функция персоны. Это не то, что опирается на телесные ощущения, это то, что приходит от головы.

ДХ. Да. И вот на этой части графика в процессе происходящем… ну, если накладывать на цикл контакта до фазы осознавания, до того места, где появляется имя, в этой части процесса, работая с клиентом, мы можем только поддерживать его осознавание. Мы можем только поддерживать его осознавание, поддерживать его возможность видеть, его возможность различать, поддерживать и развивать его способность быть, возможно, более точным при описании, озвучивании.

КБ. Просто назывании. Присвоения названия локализации тех телесных переживаний, которые у него в этот момент есть.

ДХ. Со следующего, с момента осознавания включается и начинается работа функции личности или функции Personality. Появляется название, появляется опыт. Потому что для того, чтобы нам что-то проецировать, нужно нам это нечто иметь. И мы уже задействуем некоторые свои ресурсы.

КБ. То есть, с этой точки возможно некоторое обращение в прошлое. То, что нету сейчас, но то, о чем мы помним. И в этом вот отличие между функцией Id и функцией Personality. В Id нет памяти/

ДХ. Да. И, начиная с фазы начала действия или с той фазы, на которой мы обозначили сопротивление, механизм прерывания контакта, именуемый ретрофлексией, тот момент, точка выбора, в которой мы принимаем решение, идем ли мы к объекту или не идем, включается такая, действительно, самая кратковременная по времени своего существования, поскольку, как вы помните, лобные доли у человека, это, в общем, такая часть мозга, которая формируется прижизненно, по-моему, чуть ли не до 20 лет, я не помню точно. Но формируется, воспитывается, развивается наша способность к выбору, к принятию решения, к регуляции своего поведения. И, начиная с этого момента, начинает работать функция Ego, когда мне важно принять решение: делаю я это - не делаю. Иду я к этому – не иду. Как я выбираю, что я выбираю. И в этом смысле мы как терапевты как раз работаем достаточно много – и это очень важная зона развития, потому что практически все нарушения предыдущих процессов – они будут проявляться в виде нарушения Ego функции. Потому что - с чем к нам приходит человек? С тем, что я принимаю такое-то решение, это у меня не получается. Опять я наступил на те же самые грабли, кто же их, блин, в сарае положил. И так далее.

КБ. То есть, задача психотерапии – это возвращение свободы выбора, свободы выбора между потребностями Id и той энергетикой, которая заложена в персоне, в Personality, в личности. И нет преимущества перед одним или другим, потому что иногда, когда начинаешь работать с молодыми терапевтами, ну вообще вот в начале, есть некоторая иллюзия, что вот все можно, что социальные нормы это не то, что… оно калечит человека. И надо вернуть свободу. Хорошо быть кошкою, хорошо собакою… Так задача терапии – это не раскрепощение, а это возвращение свободы выбора между требованиями, которые предъявляются средой и теми потребностями, которые есть у самого человека. И творчество, которое позволяет в этом выборе ну как-то примирять…Что такое творческое приспособление? Это когда все-таки давление среды уравновешивается каким-то артистическим приспособлением личности к этой среде. Вроде как и волки сыты, и овцы целы. Такое бывает.

ДХ. И вот, действительно, к тому, что Катя сказала. Ну просто добавлю чуть-чуть. Что это действительно очень важно, потому что свобода в этом смысле она влечет за собой некоторую ответственность. И это не огалтелая свобода, а свобода выбора, свобода принятия решения и свобода принятия ответственности за это решение.

КБ. Ну да, не русский бунт – бессмысленный и страшный, а какое-то цивилизованное нахождение консенсуса между личностью и окружением.

ДХ. Некоторое такое поддержание в этом смысле взрослости. Что, конечно, бывает отчаянно непросто. Потому что я так вот вчера чуть-чуть переупотребил, проспал и вот сейчас уже с трудом включаюсь в процесс лекций, в процесс разговора. Но дело-то понятное. Как говорил хорошо один мой знакомый на эту тему. Почему так сложно вставать поутру. Потому что решение вставать поутру принадлежит одной части меня. А поутру-то просыпается совсем другая. И на самом деле – вот он, такой вполне реальный конфликт, в котором нахожусь сейчас я, и, я думаю, находится какая-то часть из вас наверняка.

КБ.
Которой тоже вчера было очень хорошо.

ДХ. Да-да-да. А сегодня тяжело. И вот простой пример того, как мы утратили вот этот вариант, вот эту как раз Ego-функцию. Потому что – что важно, и в чем некоторое коренное различие между психоаналитическим взглядом, где вроде бы и концепция-то похожа на эти три части, что Ego, взрослая Ego-функция, это не контролирующий родитель, это не контролирующее Супер-эго, которое рассматривается в психоанализе.

КБ. В нашей концепции контролирующее Супер-эго, оно все-таки относится к функции Personality.

ДХ.
А это некоторое взрослое решение, которое совершаю я без процесса подавления какой-либо части, а именно на основе выбора. Не надо, не должен, а нужно. В смысле need, нуждаемость. Нужно для меня.

КБ. Ну да, здесь бы хорошо вот про эту филологическую разницу. Есть хочу, есть могу, есть должен и есть нужно. И это разные вещи, разные состояния личности. И вот в «нужно» может быть мало удовольствия, но это осознанность, это готовность встретиться с последствиями того, что этот выбор будет совершен другим образом.

ДХ. Что важно, потому что только выбор может, когда он истинный выбор – он может нас примирить. Он может нас примирить с тем, что мы чего-то недоели, что мы не исполнили какие-то обязанности. Только выбор, максимально осознанный. Подразумевающий то, что я принимаю решения на основании потребностей, на основании информации, учитывая среду, учитывая отношения, учитывая опыт, учитывая некоторые расплаты.

КБ. И каждый раз – это творческий акт. Потому что вот еще одна задача в психотерапии, ну, то, что получается иногда, это про то, чтобы вернуть проживание жизни сейчас, вот здесь и сейчас. И вот это проживание жизни, оно возможно только тогда, когда мы делаем осознанные выборы, когда мы… вот количество осознанных выборов в нашей жизни максимально. Тогда жизнь становится некоторым творческим актом. Потому что можно ехать по накатанным рельсам, но в этом мало энергии, мало творчества. Мало жизни.

ДХ. Да. И чтобы перейти к следующей части вот буквально три слова, чуть-чуть обращусь к разрабатывающейся Даниилом Хломовым, братцем, динамической концепции личности, которая, в общем, такая достаточно уникальная разработка нашего института. Хочу упомянуть, потому что мы будем обращаться к этим понятиям дальше, чуть-чуть развивая в терапевтическом цикле опыта. По поводу трех фаз этого цикла. По поводу трех фаз и трех групп потребностей. Трех групп потребностей, которые должны как-то осуществиться, насытиться в организме, в человеке для того, чтобы совершился контакт. И это первые потребности, они относятся к группе потребностей безопасности. Почему это важно – потому что это, собственно, обеспечивает те тенденции в человеке, которые на разном этапе терапии поддерживает и развивает терапевт для того, чтобы отношения совершились. И первые тенденции и потребности - они относятся к группе потребностей в безопасности. То есть, вначале ощутить, почувствовать, осознать свою прочность, осознать некоторое свое место в мире. Вторая группа потребностей – это потребности в привязонности. Потребности и нужды в привязанности. Это то, что я устанавливаю в контакт, я устанавливаю отношения. Я, соответственно, если вначале мне нужно определиться, что я хочу вбить гвоздь, то на стадии привязанности мне нужно точно разобраться, в какое место я хочу вбить гвоздь. Как поставить табуретку, не екнусь ли я с нее. Стремяночку так как-то приладить, инструмент подобрать. Ну, как-то оборудовать эти отношения. Вот как-то создать. И третья группа потребностей – это потребности в манипуляции. Это когда я уже совершаю. В этом смысле, часто в психологии, в терапии, манипуляции являются ругательным словом. Используются как ругательное слово. Ну, на самом деле, манипуляции – это всего-навсего действие. И переводится как действие.

КБ. И когда мы говорим про манипуляции в ругательном смысле, это просто сужение смысла, потому что, действительно, один человек начинает обращаться с другим как с неодушевленным объектом. Чего-то руками с ним действовать, переставлять вот как-то вот так… как не с живым. Тогда это манипуляция.

ДХ. Ну, по поводу манипуляции – известная история. Что как: удавшаяся буча называется революцией, неудавшаяся – бунтом. Ну вот, с этим мы вроде бы сейчас…

КБ. Не хочешь сказать о страхах, связанных с этими стремянками. С ведущими страхами.

ДХ. Я думаю, что лучше позже, потому что лучше перейти к следующему циклу.

КБ. Итак, обещанный цикл контакта между терапевтом и клиентом – мы до него доехали. И в этом смысле, эта схема несколько отличается от предыдущих, когда у нас там был единственный объект и среда. А вот в терапевтическом контакте мы рассматриваем взаимодействие между двумя, в общем-то равноценными равноправными объектами.

ДХ. Названием с двумя равноценными… ну, чаще всего, не очень равноценными, потому что понятно, один платит деньги – другой получает, и так далее, один называется терапевтом, другой называется клиентом. Но, в общем, как люди-то они вполне равноценные и вполне безразличные для среды – одно и второе. И …

КБ. И то, что происходит между ними, в общем, это поле. Поле взаимодействия. То есть, это же не линейное, а более широкие отношения.

ДХ. И первая задачка, когда встречаются вот эти два объекта среды – клиент и терапевт, первая задачка, которая бывает для них довольно сложной и, надо сказать, что это, как обычно, цикл опыта – это, действительно, такой идеальный цикл. И не исключено, что первая фаза вот этих отношений, которые мы здесь обозначаем, может занимать до нескольких лет, на самом деле, когда расстройство тяжелое, расстройство раннее, когда мы работаем с базовой травмой.

ДХ. Имеется ввиду, что это фаза простраивания безопасности. Это фаза, на которой клиент и терапевт находятся в здесь и сейчас. Вот в этот актуальный момент они могут видеть, чувствовать, ощущать, осознавать друг друга. Вернее, не друг друга, а другого, то, что они видят другого. То, что они видят перед собой. И так, к этой фазе, действительно, путь может быть долгим, потому что очень часто и на этой фазе мы сталкиваемся с таким специфическим объектом терапии, объектом отношений, как мифы.

КБ. Подожди-подожди-подожди… Дело в том, что любой путь начинается с первого шага. Первый шаг – это заключение контракта. И это происходит, все-таки, на первой встрече, когда происходит некоторое обзнавание друг друга в качестве терапевта, в качестве клиента, проговариваются какие-то совершенно конкретные вещи, ну, цена услуги, время, которое эти люди готовы уделять друг другу – обычно около часа. И, кстати, это очень много. Вы знаете, вот когда мы общаемся в повседневной жизни с нашими близкими, подумайте, выдается ли у вас в неделю целый час, ну не непрерывного, а такого… набирается ли у вас целый час включенного общения с близкими. Иногда этого не получается. Итак, заключается контракт о времени, о плате и…что еще входит?

ДХ. О времени, о плате, о месте.

КБ. О санкциях в случае, если встречи не происходит. Вообще, ответственности за невстречу. Может оговариваться время, продолжительность терапии, то есть, количество встреч. Ну, в длительном, вот, например, когда я заключаю первичный контракт, первый раз вот ко мне человек приходит как клиент, я договариваюсь на 10 встреч с возможностью пролонгирования контракта. В общем, разные терапевты включают в контракт еще какие-то там свои фишки, но в основном это время, место и оплата. И почему контракт является важным таким действием? Потому что на самом деле, на первой встрече вводятся некоторые границы, вводятся некоторые рамки. И это первый шаг для простраивания безопасности.

ДХ.
Знаешь, я подумал, что наверное к тому что ты сказала… постольку поскольку наш интенсив точно ориентирован на поддержку тех, кто начинает практику, тех, кто еще находится только в пути создания своей практики, своего поля, своей индивидуальной харизмы, людей, ориентированных… людей, приходящих к вам. Я подумал, что та ситуация, которую описала Катя – это скорее ситуация, с которой сталкивается развивший это поле терапевт. Уже построивший это поле отношений. А тот, кто только начинает свою работу - у него вот эта вот фаза преконтакта, она может быть больше на самом деле. И не надо этого как-то пугаться. И в этом случае понятно, что это очень разные вещи. Разные вещи, разные ситуации. Когда человек приходит именно к Кате или именно ко мне, уже ориентированный, уже в своем мифе про эту встречу, уже ориентированный на эту встречу… Вот почему я начал говорить-то про мифы. А то, что называется первый клиент, клиент с улицы. Клиент, который пришел не к вам лично, а увидевший только объявление. Увидевший табличку «Психолог». Здесь важно понимать, что мы не можем начинать сразу делать какие-то там чудеса, как-то манипулировать, как-то сразу ставить стульчики. Потому что человек начнет крутить внутри себя пальцем у виска. Хрен ли вы стульчики пинаете, что я, в детском саду что ли?

КБ. Я к вам пришел как к серьезному человеку.

ДХ. И в этом смысле, в чем действительно особенность. В том, что работа на группе – она точно реальная работа, но сложность и особенность этой работы в том, что это работа в общем пространстве, пространстве разделенного мифа. В пространстве некоторой уже разделенной идеологии. Уже какого-то взгляда на отношения, подхода к человеку. Но для того, чтобы это пространство возникло, на первой фазе очень важно договориться. И в этом смысле, та фаза, о которой хочу сказать, фаза заключения контракта. Она зачастую может иметь несколько сессий подготовки перед этим. И для этого проводится – на самом деле существует такой термин как - консультация. И это может быть серия консультаций. Одна, две, три, пять. И, собственно, в чем задача вот этого периода, первичного консультационного периода. В том, чтобы разделить мифы. Договориться чуть-чуть о языке. Попробовать пройти за язык клиента. Сформулировать и сформировать в совместном диалоге, к которому прийти-то тоже очень сложно, потому что клиент чаще всего приходит с такой замечательной позицией, с которой мы как терапевты сделать почти ничего не можем. С позицией, что у меня ЭТО. Вылечите ЭТО. Дайте таблетку. Ну нет у нас таблетки.

КБ. Да, таблетку, укол. И вот я себя принес, рот открыл – теперь вы делайте, работайте. И вот то, что Денис горит, на мой взгляд, действительно, очень важно – с чем работаем в первый момент. В первые встречи. Мы выясняем, а что человек, собственно говоря, фантазирует про психотерапию. Как он надеется, что ему помогут. Что, собственно говоря, беспокоит на самом деле. Вот это прояснение реальности клиента может занимать достаточно долго времени. Это фаза безопасности. Граждане! Не жалейте времени на фазу безопасности! Вот сколько вложите, столько и получите на выходе. Пролетание фазы безопасности делает работу весьма сложной, затруднительной и малоэффективной.

ДХ. Да. И это вот тот самый первый этап, который, на самом деле, может быть закончен в тот момент, пока вот это представление, вот этот миф, эта концепция о том, чем мы будем заниматься, для чего мы встречаемся час в неделю и сидим друг напротив друга, не будет понятой и разделенной. Потому что здесь очень важно, чтобы была прояснена задачка. Чтобы ваши возможности как терапевтов соответствовали этой задаче.

КБ. Потому что обычно запрос, в общем, если свести его на простой русский, звучит так: сделайте так, чтобы мир, муж, ребенок, начальник на работе резко изменился. То есть миф клиента в том, что нужно что-то изменить, но так, чтобы ничего не менялось. И вот это то, с чем приходится иметь дело на первый этапах. И если вы простроили фазу безопасности, если вы были достаточно ясными для клиента, то где-то между пятой и седьмой встречей наступает естественно период его разочарования в вас. И это фаза первичной агрессии клиента, которую, в общем, довольно часто терапевты начинающие не выдерживают, потому что как-то часто слышишь, что клиенты не удерживаются, после пятой-шестой-седьмой встречи уходят. То есть клиенты говорят – ну вот, а я думал, что все будет так замечательно. А тут работать надо. Самому. И это фаза разочарования. И если вы нормально выстроили безопасность, он может это разочарование открыто вам высказать в виде агрессии. Если вы достаточно сами проработанные и с агрессией на себя, умеете ее держать, то вы этот этап первого кризиса ваших отношений минуете и наконец-то выйдите из состояния такого пред-предконтакта на уровень действительно контактирования внутри терапевтических отношений, внутри терапии. Потому что до этого момента – это подготовка к терапии. Это простраивание подходов. Это прояснение. А настоящая терапия наступает после вот этого кризиса.

ДХ. Да, по-настоящему терапия наступает после этого кризиса, потому что здесь появляется очень важный маркер отношений. Маркер отношений под названием «агрессия». Маркер отношений под названием «агрессия», потому что это важно в терапии, в группе, в клиентских отношениях – не бойтесь агрессии. Поддерживайте ее. Поддерживайте агрессию. И вначале часто бывает нужно поддержать ее именно в форме злости. То, как она чаще всего появляется. Потому что это энергия. Здесь мы часто встречаемся с мифом о плохих, хороших чувствах. Ну нет в гештальт-терапии плохих или хороших чувств. Как нет плохого или хорошего электричества – это энергия.

КБ. Да, и здесь бы я хотела два слова сказать о том, что существует аннигиляционная агрессия и дентальная агрессия. И дентальная агрессия – просто напомнить – что дентальная агрессия - это агрессия исследования, агрессия раскусывания, получения, присвоения. И аннигиляционная агрессия, за которой стоит ужас и та ярость, которая направлена на уничтожение пугающего объекта. Эти агрессии нужно для себя различать. И еще одна важная вещь. Поддержание злости, ярости само по себе, ну агрессия сама по себе ценности не имеет. Как абсолютный показатель успешности терапии не работает. Агрессия всегда адресована. Она нужна зачем-то. И в общем-то, хороший такой терапевтический вопрос - а зачем тебе это? Ну не обязательно долбать бедного клиента этим вопросом до посинения, но как-то вот для себя, когда вы анализруете, что происходит – очень неплохо отвечать себе на этот вопрос. А зачем? А куда? С какой целью? Что хочет получить? Что хочет выделить? И это очень важный момент. Потому что увеличение выделения агрессии ради агрессии, в общем, не продвигает, а, наоборот, притормаживает терапию.

ДХ. Да-да-да. Ну я так минуточку скажу, я так люблю пояснять. Дело в том, что правда ранние гештальтисты любили выражение агрессии. Очень любили вот эти вот красивые вспышки из разряда «побей маму», «сбрось маму с поезда» и так далее. Ну правда, как-то смотрится эффектно, красиво. Прекрасно. И вроде бы клиент счастлив.

КБ. Да, только никуда не продвигается.

ДХ. Да, только никуда не продвигается. Только никуда не продвигается, хотя поддержка вот такого способа, хочу заметить в кавычках – она очень полезна для удержания клиента. Потому что на самом деле, в такой момент работая, поддерживая вот какую-то такую эйфорическую, агрессивную часть, мы поддерживаем простые химические механизмы, мы поддерживаем некоторый взлет адреналина у человека. Который, как известно, адреналин обладает некоторыми двумя эффектами. Ну, во-первых, в 10 раз обезболевающее сильнее, чем новокаин, а во-вторых – эйфоризатор. То есть человек испытывает эйфорию. В этом смысле, если вы поддерживаете просто так агрессию, то вы точно даете человеку таблетку счастья.

КБ. Пришел – стало хорошо. Что-то как-то адреналин опять спал – опять к терапевту, опять поорать. Ну, если он может себе такое позволить. Ну мы сейчас разиронизировались, в принципе, скорее это ехидная полемика с концепцией диффузной разрядки. Которая является, в общем, некоторым таким катартическим переживанием, но вот в плане приобретения свободы – ну это просто разные ценности теоретические. Приобретение свободы, на мой взгляд, не является продвигающим. Потому что она не восстанавлиает свободу выбору между Идом…. Она обращается к Иду, свобода выбора между Идом и Personality.

ДХ. Да. И скорее это такая развилка, по которой на самом деле разошлись две
школы гештальт-терапии: школа, которая основана на таком позднем Перлзе-шоумене и фроммовская школа, школа Изидора Фромма, которая в этом смысле больше была направлена… которую гештальт-институт больше поддерживает. Направленная на развитие контакта, осознавание, на работу на границе контакта и про то, что приходит, появляется после вот этой самой агрессии. Некоторое понимание и осознавание что это, куда это направлено. Как энергия – чего я хочу изменить. Какое поле. Ну для меня что важно еще по поводу предыдущей фразы «не бойтесь агрессии». Важно то, что уровень агрессии в отношениях , я имею ввиду агрессия, здоровая агрессия – он равен уровню доверия. То есть агрессия – это показатель доверия. Потому что доверять я могу только если я не опасаюсь, что человек разрушится, если я ему выскажу свою злость, не опасаясь, что я разрушусь. И тогда мы становимся свободными в том, чтобы отодвигать или пододвигать. Потому что и когда я отодвигаю человека, и когда я пододвигаю человека, все это акт агрессии. Я изменяю среду, я изменяю дистанцию в отношениях.

КБ. Ну, я бы все-таки… так как мы решили, что это последняя все-таки лекция, я бы претендовала еще минут на 5-7 вашего времени с вашего согласия. Чтобы только обозначить те вещи, о которых мы все-таки так и не успели сказать.

ДХ. И хотя бы просто назвать вот фазы этого цикла. Я думаю лучше будет, если какие-то ваши вопросы этому посвятить времени, такой здоровой агрессии, связанной с пережевыванием. И следующая фаза терапии – это фаза, когда поле уже сформировано. Уже есть два объекта, терапевт и клиент. И тогда в этом поле появляется проблема. Появляется задачка. Задачка, принадлежащая клиенту и, собственно, за это он и платит терапевту, за то, что терапевт на время разрешения его задачки убирает некоторую свою жизнь, убирает некоторые свои интересы, не вспоминает про больного ребенка и так далее.

КБ. А становится некоторой поддерживающей средой, некоторым поддерживающим фоном для вот этого клиента. Потому что, в общем, идеальная форма терапии была бы такой: когда один человек, клиент, привносит все свои способы прерывания контакта, а другой человек, то есть терапевт, вообще чист от прерываний контакта. Сами понимаете, что это чисто теоретическая ситуация, это невозможно.

ДХ. И первая фаза – это фаза фокусировки проблемы. Когда проблема выявляется, наша задача как терапевтов помочь через исследование… потому что чаще всего клиент приходит к нам с изолированной проблемой – болит голова. Но болит-то голова в каком-то поле. В каких-то отношениях. В каких-то процессах. Энергия этого удержана из чего-то нарушенного в поле. И в этом смысле фигуру отношений создает исследование поля. Точно так же, как исследование поля… наиболее продвигающим эффектом в терапии является не исследование, не энергетизация фигуры как таковой…

КБ. Потому что на самом деле, фигуры клиент сам энергетизировал сколько мог. И если у него впрямую это не получилось, значит, дело не в фигуре. Значит, дело в фоне. Значит, чего-то он из фона не выбирает, не понимает, не… что-то в фоне игнорирует. И в этом смысле работа с проблемой – это работа с поддержанием фона, то есть, работа с сопротивлениями. Не проламывание напрямую к великому решению, а работа с сопротивлением – что, собственно говоря, и дает человеку быть удовлетворенным, быть счастливым, быть радостным. Что он делает для этого. Зачем.

ДХ. Чуть-чуть… тоже два слова…Дело в том, что проблема – она создается не только за счет энергии, которая есть вот в этой проблеме, но и за счет энергии сопротивления, которая останавливает это разрешение. То есть, я хочу выразить агрессию, но я боюсь, потому что приличные девушки себя так не ведут. Если мы поддерживаем часть, связанную только с выражением агрессии, игнорируя вот эту часть, тогда клиенту становится легче, но в жизни, по большому счету, ничего не меняется. Потому что вот это сопротивление, вот это прерывание, вот эта вторая сила – она остается неосознанной. И неизмененной. И не измененной в ценностях личности, не измененной в структуре, не измененной в представлениях о себе. И в этом смысле для нас важно поддерживать работы с сопротивлением, работу с осознаванием его, с пониманием, с пониманием того, что тормозит развитие, тормозит жизненный процесс. И вот эта фаза…

КБ. Это работа с безопасностью. Следующим этапом – работа с привязанностью. Тем инструментарием, который есть. Когда фигура терапевта отходит на второй план. И клиент как бы в состоянии, ну как бы осознав свое сопротивление, в состоянии начать, приблизиться к той проблеме, которую он поставил, выстроить новые связи, выстроить новые взаимоотношения с тем недостижимым объектом, который был причиной его прихода в терапию.

ДХ. Да. Далее остается время только на название – и буквально три слова. Это фаза фасилитации проблемы, это фаза поддержания контакта и привязанности к проблеме, когда, по сути, терапевт отходит в фон, остается клиент с проблемой и наша задачка – поддержать его контакт, поддержать его встречу. Поддержать его собственные выборы в отношении этой проблемы. Да или нет.

КБ. Потому что, на самом деле, клиент имеет право, имеет свободу выбора – и не меняться. Всегда есть две тенденции – на изменение и на поддержание стабильности. И нет задачи на изменение поддерживать, есть задача восстановить выбор.

ДХ. И следующая фаза, когда клиент вступает в полный full с контактом, терапевт уходит в фон…

КБ. И все радуются.

ДХ. Да. Клиент переживает – все радуются. И следующая задачка – она очень важная. Это задачка, когда клиент уже нечто пережил, уже нечто интегрировал. И на фазе ассимиляции очень важно поддержать некоторое его понимание, его внимание к себе измененному. Его внимание к тому, что это изменение его меняет в жизни. Для чего. Как он может это использовать. Включение того, что произошло в сессии в некоторый такой повседневный контекст жизни человека.

КБ. Да, ну это вопрос о том, а как вообще… Ну вот человек приобрел новое платьице – ну, не жмет, не трет. Сидит-то как? Ну у нас до начала следующего мероприятия осталось 5 минут…

Опубликовано: 2008-10-18 22:50

Gestalt-rostov.ru - 2008 (c)
Created by LinkXP
Powered by Seditio
На правах рекламы: